Пораздумав немного, заплетаю косичку, чтобы выглядеть опрятно, беру сумку и выхожу в коридор. Дверь в комнату Дженис распахнута. Почти каждое утро я наблюдаю, как она собирает волосы в хвост, зажимая резинку между зубами. Это по-своему завораживает. Я настолько к этому привыкла, что у меня возникает чувство, словно без наблюдения за этим коротеньким утренним действом тревога не покинет меня в течении всего дня. Чт о-то будет не так, будь то птица, летящая задом наперёд, дерево, что не отбрасывает тень или человек, который действительно знает, кто он есть.
Сестра оборачивается на мои шаги.
— Куда ты собралась?
— Теперь моя очередь просить тебя об одолжении, — облокачиваюсь о косяк её двери. — Приготовь завтрак для папы. Мне нужно сходить на рынок и купить кое-что.
— И что же это? — она скрещивает руки на груди и прищуривается.
Когда речь идёт о покупках, Дженис мне не доверяет. Она говорит, что я покупаю всякое барахло. Если, конечно, медицинские трактаты и книги можно считать барахлом.
— Увидишь.
На рынок подержанных вещей одна я прихожу впервые — раньше Приам составлял мне компанию. По обе стороны у лавок стоят толпы людей, желающих закупиться по дешевке. Кто-то даже умудряется торговаться — выпрашивать за полцены то, что и так отдаётся за мизерные деньги. Я часто ловлю себя на том, что очень сочувствую продавцам, которые стоят целый день за этими лавками. Некоторые покупатели отказываются уходить, если им не отдают какой-то товар по цене, предложенной ими. Они загораживают лавки, перекрывая доступ другим, а продавцы сдаются под таким натиском и отдают товар в ущерб себе.
У лавки, к которой я подхожу, стоят только два человека, они быстро расплачиваются и уходят; всё внимание продавца переключается на меня.
— Вас что-нибудь интересует? — спрашивает он.
Шляпа с веревками, смыкающимися у самого подбородка, и приветственная улыбка — визитная карточка почти каждого продавца.
Я обвожу взглядом устройства, которыми усеяна его лавка.
— Вот то, что я ищу! — указываю я на фотоаппарат. — Можно посмотреть?
— Этот? — он берёт его и протягивает мне. — Это фотоаппарат фирмы Argus, очень красивый и практичный — его можно даже в дамской сумочке носить. Им пользовались от силы месяц. Если хочешь проверить его в работе, разрешу сделать одну фотографию, но не больше!
Краем уха слушаю речь продавца, рассматривая эту прелестную вещь. Видимо, мужчина заметил, как загорелись мои глаза от восхищения — он улыбается во все зубы и даже открывает кассу. Тут у меня закрадывается мысль, что это, возможно, самый дорогой товар на прилавке.
— Сколько?
— Девять долларов.
Я, со своим капиталом в десять долларов и двадцать центов, очень горда тем, что мне хватает денег на такую вещь. Но огорчение настигает меня в следующую секунду — совсем не останется денег, если я куплю ещё и плёнку. В попытках отогнать эти мысли, засматриваюсь на другие устройства на прилавке. Сэкономим потом, но не сейчас, Делайла, возьми его и пойдём домой, пожалуйста, — мысленно уговариваю себя я.
Продавец, наблюдая за моей внутренней борьбой, выжидающе смотрит на меня.
— Хорошо, — с оглашаюсь я наконец. — Я возьму его. И ещё…
Я говорю ему, что мне нужна плёнка, да подлиннее, с двадцатью, нет, тридцатью кадрами; на неё уходит восемьдесят пять центов. Продавец помогает поместить её в специальный отсек, чтобы я могла начать пользоваться фотоаппаратом в любую минуту.
Домой возвращаюсь на редкость счастливая, хоть я теперь и на мели, это не мешает радоваться тому, что у меня появился собственный фотоаппарат. Издалека виднеется крыша нашего дома, двор загораживают густые соседские деревья. Подойдя ближе, я замечаю припаркованный черный автомобиль в нашем районе. Замираю, чтобы приглядеться — к ажется, машина стоит напротив нашего дома. Неужели Приам приехал? Прошёл ровно месяц с тех пор, как он уехал, значит, он либо должен быть на пути домой, либо… Я срываюсь с места и мчусь к дому, сжимая в руках коробку с фотоаппаратом. Додж коронет брата занимает большую часть двора, я обхожу его, бегу вверх по лестнице и распахиваю входную дверь.
За столом на кухне сидят Дженис, мама и Приам. На пару секунд я замираю на пороге под удивленными взглядами своих домочадцев. Брат выходит из-за стола, я кладу коробку на обувную полку и бросаюсь в его объятия.
— Меня же всего месяц не было. — смеётся он.
— Месяц — это слишком много, — жалуюсь я, выпуская его из объятий. — Почему бы тебе не найти работу здесь? Я слышала, что в одной фирме не хватает плотников…