— Значит, после барьеров попадаешь в те самые шесть сфер, — сказал Габриель. — А какие они?
— Мы живем в Четвертой сфере. Это человеческая реальность. Ну и какой, по-твоему, наш мир? Красивый. Ужасный. Мучительный. Забавный. — София подобрала еще один обломок бетона и бросила его через всю комнату. — Любую реальность, в которой есть змеи и шоколадное мороженое, можно считать терпимой.
— А остальные сферы?
— В характере людей есть черты всех шести измерений. У каждой сферы есть своя особенность. В Шестой сфере богов правит греховная гордость. В Пятой сфере полубогов основным грехом является зависть. Имей в виду, что здесь мы говорим не о Боге, не о том, кто создал вселенную. Тибетцы называли богами и полубогами существ, похожих на человека, но из других реальностей.
— Значит, в Четвертой сфере живем мы…
— И наш грех — постоянная жажда. — София отвернулась и стала наблюдать, как по водопроводной трубе медленно ползет уж. — В Третьей сфере обитают самые безразличные существа. Вторая заселена голодными духами, которые никогда и ничем не бывают довольны. В последней сфере царят злоба, ненависть и жестокость. Иногда Первую сферу называют Шеолом, Гадесом или Адом.
Габриель поднялся, как готовый к расстрелу заключенный.
— Вы Следопыт, поэтому просто говорите, что я должен делать.
София Бриггс улыбнулась:
— Ты ведь устал, Габриель?
— Да уж. День был очень длинный.
— Значит, ты должен поспать. — София достала из кармана фломастер и подошла к стене. — Тебе придется следить за тем, чтобы не спутать сон с реальностью. Сейчас я покажу тебе путь восемьдесят первый. Его придумал один каббалист из Северной Галилеи, из города Сафед.
София написала на стене четыре буквы из древнееврейского алфавита.
— Это называется тетраграмматион, четырехбуквенное имя Бога. Когда будешь засыпать, постарайся, чтобы оно стояло у тебя перед глазами. Не думай ни о себе, ни обо мне, ни о змеях. Во время самого сна ты должен три раза спросить у себя: «Сплю я или нет?» Глаза открывать не надо. Оставайся во сне и внимательно наблюдай за тем, что происходит вокруг.
— И все?
София улыбнулась и, выходя из комнаты, сказала:
— Это только начало.
Сняв ботинки, Габриель улегся на раскладушку и стал смотреть на четыре буквы. Он не мог ни произнести их, ни прочитать само слово, поэтому закрыл глаза и представил начертание знаков. Первая буква была похожа на укрытие от дождя. Вторая напоминала тростник. Третья — снова укрытие. Последняя, маленькая извилистая линия походила на змею.
Габриель крепко заснул, а затем то ли проснулся, то ли оказался где-то между сном и явью. Теперь буквы тетраграмматиона были выложены красным песком на светло-сером полу комнаты. Габриель опустил голову и увидел, как красные буквы сдувает порывом ветра.
Проснулся Габриель весь в поту. Лампочка под потолком общей спальни почему-то не горела, и в комнате было темно. Слабый свет шел только из коридора, который вел в главный тоннель.
— Эй! — крикнул Габриель. — София!
— Иду.
Он услышал звук шагов, и в дверном проеме появилась София. Даже в темноте она двигалась очень уверенно.
— Вечно одно и то же. Вода просачивается сквозь цемент и попадает на провода. — София постучала пальцем по лампочке, и нить накала опять загорелась. — Ну вот. Готово.
Она подошла к раскладушке и подняла с пола керосиновую лампу.
— Вот тебе собственный фонарь, на случай, если опять свет погаснет или захочешь пойти осмотреться. — София внимательно посмотрела на Габриеля. — Ну, что? Как спалось?
— Нормально.
— Ты понимал, что спишь?
— Вроде бы да. Только сон быстро кончился.
— Ничего, на все надо время. Пойдем, я хочу кое-что тебе показать. Меч захвати с собой.
Габриель последовал за Софией в главный тоннель. Сколько времени прошло с тех пор, как они спустились под землю, Габриель понять не мог. Уже наступило утро или все еще ночь не кончилась? Он заметил, что лампочки на потолке тоннеля все время мигают. В восьмидесяти футах над ними ветер раскачивал ветви чахлых растений и толкал лопасти ветряка. Иногда он начинал дуть сильнее, и лампочки разгорались ярче. Когда ветер стихал, электроэнергия поступала только с батарей, поэтому нити накала в лампах горели темно-оранжевым светом, как угли в затухающем костре.
— Я хочу, чтобы ты попробовал путь семнадцатый, — сказала София. — Хорошо, что ты привез с собой меч. Путь семнадцатый был придуман в Японии или Китае, в той культуре, где мечам придают большое значение. Он научит тебя сосредоточиваться, ни о чем при этом не думая.
Они пришли в самый конец тоннеля, и София показала на лужицу воды на ржавом стальном настиле:
— Ну, вот и пришли…
— Что мне надо делать?