В такие минуты в груди разливалась теплая пьянящая радость, и Рата чувствовала себя частью Корабля - неотъемлемой, хоть и отдельной. Зачем ей уходить куда-то, разве есть место, где она нужнее?
Рата удивилась, когда Капитан-Наставник позвал ее в рубку, усадил в кресло пилота, а сам встал за спиной, словно она все еще была ребенком, а он собирался объяснять ей основы, - но ни о чем не спросила. Как в детстве следила за мигающими сигнальными огнями и всматривалась в звездную россыпь за стеклом. Корабль молчал.
"Рата, - Капитан-Наставник положил руку ей на плечо, и Рата вдруг поняла, что он скажет. - Завтра начнется твое настоящее странствие. Завтра ты отправишься в путь".
Она кивнула, удивляясь своему спокойствию. Печаль еще не проснулась, а страх клубился далеко, снаружи, среди бескрайней черноты.
"Тебе будет легче, чем другим уходящим, - пообещал Капитан. - Часть твоей души останется с нами".
Я буду с тобой, сказал Корабль. Ты покинешь меня, но я буду с тобой.
Часы бодрствования прошли как в тумане. Невозможно было поверить, что завтра в это же время Рата окажется далеко от привычных стен, истертых сидений, заедающих дверей и скрипучих кухонных автоматов. Рата не могла есть, беспокойство нарастало, колотилось в груди предвкушением перемен и болью разлуки. Пытаясь унять тревогу, Рата наполнила стакан синим чаем, от которого ее обычно клонило в сон. Но сегодня чай не действовал, и Рата долго просидела в столовой. Странники подходили к ней, прощались, желали удачи, благодарили за время, проведенное вместе. У некоторых в глазах блестели слезы. Рата пыталась ответить каждому, но не находила слов и лишь повторяла, что будет помнить всех, никого не забудет.
Уснула с трудом, и сновидения были рваными, пугающими. В них она снова и снова шагала из шлюза в пустоту, и тьма надвигалась, нависала со всех сторон, безмолвная и грозная. Несколько раз Рата просыпалась от дальнего гула и тяжелой вибрации, едва успевала открыть глаза и опять проваливалась в тревожную дрему.
Когда зазвенел сигнал нового дня, Рата спрыгнула с кровати, еще не различая, где явь, где сон. Ей чудилось, что не побудка затихает в каюте, а вой сирены, и что воздух стал ядовитым и затхлым, наполнился гарью. "Авария?" - прошептала она еле слышно, и Корабль тут же ответил: Аварии не было. Стыковка.
Ругая себя за глупые страхи, Рата оделась и вышла из каюты. Пока она спала, Корабль состыковался с подошедшим танкером, - вот и все, и никаких предзнаменований, никакой беды. Все хорошо, подтвердил Корабль. Тебя ждут.
Все странники не уместились бы в коридоре перед шлюзом - вот почему большинство простилось с ней еще вчера. Но Капитан, пилоты и обе ее ближайшие подруги были здесь, ждали. Стоял здесь и человек с танкера: немолодой, с длинным футляром за спиной - инструменты там были или оружие? Лицо рассекал шрам, делал пришельца похожим на бандита, а не на труженника. У меня тоже есть шрам, напомнила себе Рата. Подумаешь, шрам.
"Это тебе на первое время, - сказал Капитан-Наставник и протянул ей небольшой контейнер. - А твой скафандр уже на борту". Контейнер оказался тяжелым, Рата едва удержала его, поспешно опустила на пол.
Прощанье вышло скомканным и неловким - при чужаке говорить было трудно. Подруги торопливо обняли Рату, Капитан прочитал благословение странников. А когда она уже шагнула к шлюзу, второй пилот вдруг порывисто прижал ее к себе и поцеловал так отчаянно, что Рата поняла, о чем он молчал все эти годы.
Я буду с тобой, вновь пообещал Корабль, и раскрыл створки шлюза.
Танкер не умел говорить.
Рата пыталась дотянуться, ощутить его душу в холодном сплетении металла и пластика, но ничего не чувствовала. Словно среди надежно сцепленных механизмов и точной аппаратуры, среди контактов и импульсов не осталось места для настоящей жизни.
Танкер был огромным, но жилой отсек оказался маленьким, а каюта, куда человек со шрамом отвел Рату, - и вовсе крохотной, не больше спасательной капсулы. В воздухе сквозил привкус озона, пол мягко пружинил под ногами, и все поверхности были светлыми, чистыми - ни пятнышка, ни царапины.
"Я буду работать на этом корабле? - спросила Рата у человека со шрамом. - Что мне нужно будет делать?"
Она знала, что во внешнем мире ничто не дается просто так. Воздух, воду, пищу и место для жизни нужно не только заслужить, но и заработать. Внешним миром правят деньги.
"Нет", - ответил человек со шрамом. Это слово взрезало чистый воздух каюты - обвиняющее, резкое. Рата замерла, пытаясь понять, чем так обидела или оскорбила чужака. Тот поймал ее взгляд и смягчился, попытался объяснить: "Конечно, нет. Мы доставим тебя в центр реабилитации, там тебе помогут. Обучат, ты сможешь начать нормальную жизнь. Может быть, даже найдут твоих родных".
Рата не поняла, о чем он говорит, но не стала расспрашивать, кивнула. Он простился и ушел, оставил ее одну в крохотной каюте. Рата открыла контейнер.
Он был заполнен коробками и плоскими футлярами. Одежда, питательные концентраты, лекарства, пластины книг. И надежно упакованные ценности - к каждой прилагалась инструкция, где и как обменять на деньги. Здесь были даже кристаллы с информацией, с тайнами, которые можно продать.
Ты меня слышишь? спросила Рата у Корабля. Ты рядом?
Слышу. Голос Корабля был таким же теплым и ясным, как всегда. Танкер ушел, я уже далеко.
Полет длился недолго - свет гас и зажигался четыре раза, отмеряя день и ночь. Рата не успела собраться с мыслями, понять, что ее ждет. Ночью засыпала, едва наступала темнота, а днем все время кто-то был рядом. Человек со шрамом брал Рату с собой, показывал отсеки танкера, ленты грузовых транспортеров, аварийные люки и ходы вентиляции. А потом оставлял ее в зоне отдыха: пол здесь был пушистым, зеленым, как трава в оранжерее, яркие кресла податливо принимали форму тела, а в стенах блестели панели кухонных аппаратов. А еще здесь было окно - выгнутое, огромное, вдвое больше, чем в рубке Корабля странников.
На четвертый день в этом окне показалась станция.
Она походила на колесо со множеством ободов и спиц. Часть ее скрывала тень, а часть сияла так нестерпимо, что Рата не сразу увидела, что позади станции - не тьма, а туманный серп планеты.
"Реабилитационный центр там, - сказал человек со шрамом и указал на правый край колеса, серебристо-багряный, движущийся им навстречу. - Пойдем, заберем твои вещи".
На станции ее провели через камеры дезинфекции - Рата сбилась со счета, так много их было. Голова кружилась от чужого воздуха, тело стало неповоротливым и слабым - гравитация, непривычно мощная, властная, тянула вниз, вдавливала в пол. Выйдя из последней камеры, Рата остановилась, жадно глотая воздух и пытаясь унять бешеный стук сердца. Кожа, волосы и одежда пропитались странным запахом. Лаванда, подумала Рата. В ушах звенело, перед глазами плыли сиреневые круги.