Я укусил. Не потому, что был голоден. Потому что я не знал, что ещё делать. Холодный сыр хрустел на зубах. Колбаса была солёной, как слёзы.
Я запил всё это водой из термоса. Вода была тепловатой, противной, но, чёрт возьми, это была вода.
Когда я ел, мысли хлынули, как поток воды из дырявой плотины.
"А вдруг я умер? Может, я не в лесу. Может, я в больнице. Может, я лежу в реанимации, где-то в Архангельске, под аппаратами. А это всё… это просто грёбаный бред. Бред, который мой мозг выдумал, пока врачи качают меня адреналином, пытаясь вернуть к жизни.
А может, я не в больнице. Может, это ад. Ад, где ты бесконечно ходишь по лесу, сражаешься с монстрами и носишь в руке чёртов меч, который пожирает твою душу."
Я засмеялся. Звук был странным, грубым, как будто кто-то пнул ржавую бочку.
— Если это ад, то я его заслужил, — сказал я вслух, глядя на меч. Серебряный клинок лежал рядом, холодный, как лёд.
Я поднялся. Долго сидеть нельзя. Холод пробирался под куртку, цеплялся за ноги. Мне нужно было двигаться, чтобы не замёрзнуть.
— Куда теперь? — спросил я сам себя, оглядываясь.
Лес молчал. Тени деревьев становились длиннее, хотя источника света всё так же не было. Впереди ничего. Сзади ничего. Только лес, который дышал в спину.
Я сжал меч. Его холод был другим, чем от воздуха. Он был живым.
— Ну и веди меня, раз ты такой умный, — пробормотал я, и, чертыхнувшись, пошёл дальше.
Когда ты идёшь по такому лесу, мысли приходят сами. Их невозможно остановить. Ты думаешь обо всём: о том, что было, о том, что будет, и о том, что уже никогда не случится.
Я думал, сколько мне осталось. Сколько я продержусь? Лес не заканчивался. Температура, кажется, падала с каждым шагом. Вода в термосе заканчивалась. Запасов у меня хватит ненадолго.
Может быть, я просто умру здесь. Может быть, когда это случится, лес меня поглотит. Или монстры. Или сам клинок.
"А если это всё сон?" — мелькнула мысль. "Если я в коме? Если весь этот лес, весь этот ужас — это просто разыгравшийся мозг? Может, я там, на больничной койке, под капельницей, а врачи спорят, отключать ли аппараты?"
От этой мысли становилось только хуже.
— Если это кома, то, чёрт побери, давайте уже заканчивайте, — пробормотал я вслух. Мой голос звучал хрипло, как скрип ржавой двери. — Хватит растягивать.
Но лес не отвечал. Лес молчал.
Я шёл дальше.
Я остановился, чтобы отдышаться. Лес снова был тихим. В этой тишине что-то было жуткое. Как будто мир выжидал, когда я сделаю следующий шаг.
Я скинул рюкзак на землю, присел, чувствуя, как холод пробирается через джинсы к коже. Правая рука горела огнём. Когда монстр полоснул меня по плечу, я едва успел отшатнуться, но его когти всё равно прошлись по куртке, а вместе с ней — по коже. В начале от бурлящего адреналина я умудрился забыть о ране.
Она, кажется, была неглубокой, но достаточно болезненной, чтобы испортить мне остаток дня.
Я открыл рюкзак и достал аптечку. Белый пластик был поцарапан, как будто она сама побывала в бою. Я открыл её, достал антисептик и бинт.
— Хорошо, Михаил, — пробормотал я. — Справлялся с похмельем, справишься и с этим.
Я стянул куртку. Под ней футболка, уже разорванная в месте, где монстр полоснул меня когтями. Под тканью — рана. Кровь медленно капала на землю, смешиваясь с грязью. Я поднёс антисептик.
И тут я почувствовал… тепло.
Меч. Он лежал рядом. И он… он светился.
Я замер. Тепло шло от меча. Оно обволакивало меня, как тёплая вода.
Сначала я подумал, что это просто усталость. Или снова адреналин. Но потом это стало сильнее. Я чувствовал, как оно струится через воздух, через моё тело, через рану.
Я посмотрел на руку.
Кровь исчезала. Нет, не исчезала. Она втягивалась обратно, как будто время шло в обратном порядке. Кожа, разорванная когтями монстра, стягивалась, зарастала, оставляя за собой гладкую поверхность, будто ничего и не было.
Моё плечо перестало болеть. Перестало гореть.
Я поднял взгляд на меч. Серебряный клинок. Его свет стал чуть ярче. И вместе с этим…
Я почувствовал пустоту.
Не боль. Это было хуже. Это было как будто кто-то вырвал из меня кусочек чего-то важного. Чего-то, что я не мог назвать.
Я сжал руку в кулак, пытаясь понять, что только что произошло.
— Ты… — я смотрел на меч, как будто он мог ответить. — Ты меня вылечил? Или я тебе заплатил за это?
Клинок молчал. Но я знал ответ. Чувствовал его каждой клеткой.
"Каждая победа — это утрата."
Теперь я понял, что это значит.