Так калдореи оказались настолько испорчены Заргерасом, что чуть не обрекли этот мир на проклятие с самого его рождения. Не обращая внимания на тех, кто высказывался против, они открыли путь самому могущественному из демонов, Заргерасу, и его собратьям, чтобы те могли вторгнуться в наш мир. Лишь благодаря героическим деяниям той горстки людей, о которой я говорил, дверь в Великую Тьму была закрыта, а Заргерас и те, кто следовал за ним, – вновь изгнаны. Но цена победы была велика. При закрытии двери Колодец Вечности взорвался, и этот взрыв вырвал сердце у нашего мира, разрушив земли калдореев и сам материк, где находилась их империя. Тех, кто закрыл эту дверь, уже никогда больше не видели глаза живущих.
– Калимдор! – воскликнул Кхадгар, против воли прерывая Медивха. Тот вопросительно взглянул на него, и юноша пояснил: – В Лордаэроне есть такая старая легенда: будто бы когда-то существовала раса, которая по глупости связалась с великой силой. В наказание за их грехи их земли были разрушены и погружены в пучину вод. Это получило название Разлом Мира, а их страна называлась Калимдор.
– Калимдор, – повторил Медивх. – Это верно, хотя ты пересказал детскую версию легенды, ту, что мы рассказываем претендующим на звание магов, чтобы подчеркнуть опасность сил, с которыми они играют. Калдореи действительно были глупы, и они действительно уничтожили свою землю, а еще немного – уничтожили бы и весь наш мир. Когда взорвался Колодец Вечности, заключавшиеся в нем магические энергии рассеялись по всем концам земли бесконечным дождем магии. И вот поэтому-то магия универсальна – это сила, которая высвободилась, когда был уничтожен ее источник.
– Но, учитель, – запротестовал Кхадгар, – ведь это же было тысячи лет назад!
– Десять тысяч лет, – подтвердил Медивх, – плюс-минус пара десятилетий.
– Как же получилось, что это предание дошло до нас? История самого Даларана насчитывает всего лишь каких-нибудь двадцать веков, да и то первые из них окутаны легендами!
Медивх лишь кивнул и продолжил свой рассказ:
– Многие погибли при разрушении Калимдора, но некоторые остались в живых и сберегли свое знание. Очевидно, кто-то из этих выживших калдореев и основал Орден Тирисфала. Являлся ли Тирисфал личностью, или местом, или предметом, или понятием – этого даже я не могу сказать. В любом случае эти люди сохранили знание о том, что произошло, и дали клятву, что это никогда не повторится, – и клятва стала основой Ордена.
А человеческая раса, пережив эти черные дни, начала процветать, и вскоре благодаря магической энергии, встроенной в ткань самого мира, люди вновь пытались вызывать существ из Великой Тьмы, стучась в запертые двери темницы Заргераса. Именно тогда выжившие калдореи рассказали людям историю о том, как их предки чуть не уничтожили мир.
Первые маги из людей выслушали, что рассказали им уцелевшие калдореи, и рассудили, что даже если они оставят свои магические жезлы, колдовские книги, тайные писания, то все равно найдутся другие, кто по незнанию или сознательно будет искать пути, чтобы вновь дать демонам доступ к нашим зеленым землям. И потому они сами продолжили дело Ордена, теперь уже в качестве тайного общества наиболее могущественных магов. И этот Орден Тирисфала избрал из своего числа одного, который с тех пор являлся Стражем Тирисфала. Этот Страж наделялся наивеличайшей мощью и должен был служить привратником – хранителем врат реальности. Но врата теперь не были одним большим источником энергии, а представляли скорее бесконечный дождь, который продолжает идти и сейчас. Таким образом, этот пост не что иное, как тяжелейшая ответственность в мире. Медивх замолчал, и его глаза на короткое мгновение закрылись, словно он внезапно унесся в прошлое. Затем он тряхнул головой и взглянул на юношу.
– Вы – Страж, – утвердительно промолвил Кхадгар.
– Именно, – отозвался Медивх. – Я сын величайшего Стража всех времен и был наделен ее силой вскоре после рождения. Это было… чересчур для меня, и я заплатил за это почти всей своей юностью.
– Но вы говорили, что маги выбирали Стража из числа своих людей, – напомнил Кхадгар. – Разве не могла Магна Эгвинн выбрать более взрослого кандидата? Зачем ей было выбирать ребенка, тем более своего собственного?
Медивх глубоко вздохнул:
– В течение первого тысячелетия Стражи избирались из числа членов Ордена. Само существование Ордена держалось в тайне согласно желанию его основателей. Однако с течением времени в игру включились политические и личные интересы, и вскоре Страж стал немногим более чем слуга – мальчиком на побегушках. Судя по тому, как держались некоторые из могущественнейших магов, задачей Стража было не давать никому наслаждаться той силой, которой повелевали они сами. Как уже случилось прежде с калдореями, среди членов Ордена начала расти тень развращающей власти. Все больше демонов проходили сквозь врата, и даже сам Заргерас несколько раз проявлял свою сущность. Это были всего лишь крупицы его могущества, но и их было достаточно, чтобы сокрушать армии и уничтожать нации.
Кхадгар вспомнил Заргераса, сражавшегося с Эгвинн в его видении. Могло ли статься, что он проявил всего лишь крупицу могущества великого демона?
– Магна Эгвинн… – Произнеся это имя, Медивх замолк. Было видно, что он не привык произносить его. – Та, что дала мне жизнь, сама была рождена почти тысячу лет назад. Она была чрезвычайно одаренной, и остальные члены Ордена избрали ее на роль Стража. Полагаю, седейшие из седобородых того времени считали, что смогут держать ее под контролем и таким образом продолжать использовать Стража как пешку в своих политических играх. Однако их ждал сюрприз. – Медивх улыбнулся. – Эгвинн не позволила им манипулировать собой и принялась за дело всерьез, вступив в борьбу с некоторыми из могущественнейших магов своей эпохи, когда они начали склоняться к демоническим учениям. Некоторые считали, что ее независимость продлится недолго. Придет время, и ей поневоле придется передать свою мантию другому, более сговорчивому кандидату. И вновь их ждал сюрприз: с помощью магической силы моей матери удалось прожить тысячу лет, нисколько не старясь и используя свое могущество с мудростью и изяществом. С тех самых пор пути Ордена и Стража разошлись – первый может давать последнему советы, но последний имеет право оспаривать их, дабы избежать того, что случилось с калдореями.
В течение тысячи лет Эгвинн боролась с Великой Тьмой, вызвав на бой даже физический аспект самого Заргераса, который проявился на этом плане, чтобы уничтожить мифических драконов и прибавить их силу к своей. Магна Эгвинн встретилась с ним и одолела, заключив его тело где-то в неизвестном месте и навеки отлучив его от Великой Тьмы, являвшейся источником его силы. Об этом и говорится в эпической поэме «Песнь об Эгвинн», которую так хочет иметь Газбах.
– Однако она не могла вечно оставаться на посту, а Страж должен был быть всегда. И тогда… – Медивх вновь запнулся. – Она скрывала еще один секрет. Какой бы она ни была могущественной, тем не менее, она оставалась смертным человеком из плоти и крови. Все ожидали, что рано или поздно Эгвинн передаст свою силу преемнику. Но вместо этого она родила себе наследника от одного из чародеев, состоявших на службе при королевском дворе Азерота, и избрала своим преемником этого ребенка. Она пригрозила Ордену, что, если ее выбор не будет одобрен, она все равно не отступит и скорее предпочтет взять могущество Стража с собой в могилу, чем позволит владеть им кому-нибудь другому… Они рассудили, что, возможно, этим ребенком будет проще манипулировать, – и согласились.