— Дайте душам выбор! — крикнул Андрей. Его голос, сотканный из пепла и надежды, разбил тишину, как молот — лёд.
Бог усмехнулся. В Его ладони появилось зеркало, где вместо отражения плыли облака.
— Чистилище — не третья сторона. Это зеркало, где каждый увидит себя.
Дьявол захохотал, и с Его рогов посыпались чёрные розы.
— Начало новой игры!
Они шли сквозь туман, сплетённый из отсветов забытых эпох и обрывков будущего, держась за руки так крепко, будто их пальцы были корнями одного дерева. Пространство вокруг пульсировало, как живое сердце, а время обвивалось вокруг них кольцом — змеёй, кусающей собственный хвост. Здесь не было земли под ногами, лишь вибрирующая пустота, мерцающая миллиардами звёздных пылинок.
Бог ждал их на престоле, сплетённом из корней древних дубов, лиан и кроваво-красных мандрагор. Его облик перетекал, как ртуть: вот он — юноша с кожей цвета заката и глазами, острыми как ястребиные когти; вот — старик с бородой из серебряного мха, в чьих морщинах текла река веков. Даже одеяние Его менялось: то блистало ослепительной белизной, то темнело, как ночь перед бурей.
Дьявол восседал напротив, воплощение неизменного хаоса. Его рога, покрытые инеем вечной зимы, искрились зловещим блеском. Копыта, высекающие искры из мраморного пола, оставляли трещины, из которых выползали тени сгорбленных существ. Лицо, изъеденное шрамами и копотью, не меняло выражения — лишь усмешка, застывшая между страданием и наслаждением.
— Дайте душам выбор! — крикнул Андрей, и его голос, сотканный из пепла сожжённых надежд и углей новой веры, разорвал тишину. Звуковые волны ударили в своды незримого храма, заставив дрогнуть воздух.
Бог усмехнулся. В Его ладони возникло зеркало в оправе из сплавленного света и тьмы. Вместо отражения в нём плыли облака — то клубящиеся грозовыми тучами, то нежные, как лепестки сакуры.
— Чистилище — не третья сторона, — произнёс Он, и каждый звук рождал вибрацию в костях присутствующих. — Это зеркало. Взгляни — и увидишь не Рай или Ад, а себя. Настоящего.
Дьявол захохотал. Его смех раскатился чёрными волнами, а с рогов посыпались розы — бархатные, цвета запёкшейся крови. Они падали на мрамор, превращаясь в пепел, из которого выползали скорпионы.
— Новая игра! — прошипел Он, и в голосе зазвенел звон цепей. — Выбор... О, как сладко наблюдать за мукой выбора!
Софья сжала руку Андрея сильнее. Её золотые нити протянулись к зеркалу, коснувшись поверхности. Облака рассеялись, открывая бескрайнее море, где вместо воды струился свет тысяч душ — одни искрились чистой голубизной, другие клубились чёрным дымом, третьи метались в попытках смешать оттенки.
— Они будут смотреть в себя, — прошептала Софья, и в её глазах отразились судьбы, которые ещё предстояло прожить. — И решать, что выковывать из собственного сердца: меч или плуг.
Бог поднял зеркало выше. Оно взорвалось миллиардом осколков, разлетевшихся по вселенной. Каждый кусочек стал рекой, горой, городом, человеком — бесчисленными дорогами, где души блуждали с факелами самопознания.
Андрей почувствовал, как печать на его ладони растворяется, оставляя шрам в виде трёх звёзд. Софьины нити светились теперь иначе — не золотом, а переливами всех цветов радуги.
Дьявол щёлкнул пальцами, и трон Бога обвили колючие розы.
— Игра началась.
Но Бог лишь рассмеялся, и из Его смеха родились кедры, проросшие сквозь мрамор. Их ветви подхватили осколки зеркал, превращая в листья, которые зашептали на ветру:
— Выбор... всегда выбор...
Чистилище родилось рекой.
Два берега — один из светлого песка, другой из вулканического стекла. Посредине текла вода, такая прозрачная, что души видели свои скелеты на дне. Они плыли на лодках, выдолбленных из собственных сомнений, и гребли вёслами-совестью. Одни вёсла ломались, едва коснувшись волн, другие — обрастали ракушками сомнений.
Андрей и Софья стали перевозчиками.
Он подходил к тем, кто цеплялся за зло, как за якорь:
— Отпусти, и река сама вынесет тебя.
Они спорили, плевались, били кулаками по воде, пока не понимали, что бьют самих себя.
Софья же шептала сомневающимся:
— Посмотри, как звёзды отражаются в воде. Это глаза тех, кто тебя любил.