Клипборд услужливо увел гостей от входа в зону расстрела. Они рассредоточились и смешались с передовой группой. Стало ясно, что все продолжат стоять, а не перейдут на скамейки. Я бы предпочёл, чтобы они расселись, как утки на ярмарке, но этого не случилось. Пришлось довольствоваться движущейся мишенью.
«Да-мэн» должен был прибыть через десять минут после основной вечеринки. Планировалось, что он проведёт пять минут у двери, совершая звонок, что даст нам всем четвёртым время связаться с ним. После этого он должен был отправиться в путь и опознать цель.
Теперь все трое будут делать медленные, глубокие вдохи, чтобы полностью насытиться кислородом.
Они также постоянно, до последней минуты, проверяли указатели ветра на случай, если придется перенастраивать оптику.
Моё сердце забилось сильнее. Однако сердца снайперов остались невредимы.
На самом деле, если бы они были связаны с ЭКГ
Машину они, вероятно, сочли бы клинической смертью. Когда они были в своей зоне, всё, о чём они могли думать, — это сделать тот самый решающий выстрел.
В поле моего зрения промелькнуло ещё несколько человек, а затем в дверях появился «Да-мэн». Ростом он был пять футов шесть дюймов, и меня не разочаровал тот же тёмный, плохо сидящий деловой костюм, что и остальные британцы. Под ним была белая рубашка и алый галстук, делавший его похожим на кандидата в Старые лейбористы. Галстук был важен, потому что это был его главный визуальный отличительный знак (VDM). Остальная часть его экипировки и описание внешности тоже были переданы снайперам, но его было достаточно легко опознать по постоянно краснеющему лицу и шее, на которой, казалось, постоянно вспыхивает большой фурункул. Для любого другого сорокалетнего это было бы неприятно, но, насколько я мог судить, с более приятным парнем такое не могло бы случиться.
На левой руке он носил обручальное кольцо. Я никогда не видел фотографии его жены в его кабинете и не знал, есть ли у него дети. Честно говоря, я очень надеялся, что их нет, а если и есть, то чтобы они были похожи на мать.
Достав свой мобильный, «да-мэн» сошел с порога и, закончив набирать номер, отошел вправо от двери. Он поднял взгляд и кивнул кому-то вне моего поля зрения, затем помахал ему рукой и указал на мобильный, показывая свои намерения.
Я наблюдал, как он слушал звонок, прислонившись спиной к стене, чтобы мы могли проверить галстук. Его волосы уже начали седеть, или, по крайней мере, седели бы, если бы он не трогал их, но он был на «Грециан-2000», и я уловил в них немалый медный оттенок. Это очень хорошо гармонировало с его цветом лица. Я невольно улыбнулся.
К нему подошёл молодой официант с подносом, полным бокалов, но тот отмахнулся, и он продолжил разговор. Этот «да-мэн» не пил и не курил. Он был возвращённым христианином, саентологом, что-то в этом роде, или одним из тех радостно хлопающих групп. Я никогда не удосужился это выяснить, на случай, если он попытается меня завербовать, а я всё равно скажу «да». И я не придал этому большого значения. Если «да-мэн» узнавал, что С — сикх, он появлялся на работе в тюрбане.
Разговор закончился, телефон отключился, и он пошел к реке.
Он петлял и уклонялся от толпы, слегка подпрыгивая на подушечках пальцев ног, словно пытаясь прибавить высоты. Наблюдая за ним, я осторожно отстегнул фиксаторы штатива, чтобы можно было поворачивать бинокль и продолжать следить за ним, если понадобится.
Он прошёл мимо двух женщин из отдела по связям с общественностью, которые выглядели весьма довольными собой. У каждой в одной руке был телефон и сигарета, а в другой – бокал шампанского, словно самодовольство. Он прошёл мимо оператора, который теперь снимал групповые снимки на фоне Биг-Бена для латиноамериканской публики, оставшейся дома. Он и не подозревал, что ему осталось всего пара курантов до мирового эксклюзива.
«Да-мэн» обошел фотосессию и продолжил движение влево, всё ещё к реке. В конце концов он остановился у группы примерно из десяти мужчин, собравшихся широким, неформальным кругом. Я видел лица некоторых из них, но не всех: они разговаривали, пили или ждали добавки от суетившегося вокруг персонала. Двое из них были с белыми глазами, и я разглядел четыре или пять латиноамериканских лиц, повёрнутых к реке.
Старший из двух белоглазых улыбнулся Йес-мэну и тепло пожал ему руку.
Затем он начал представлять своих новых друзей-латиноамериканцев.
Это должно было быть оно. Один из них и был целью. Я смотрел на их сытые лица, как они вежливо улыбались и пожимали руку «да-человеку».