Кэрри направлялась прямо к другой двери, выкрашенной в выцветший жёлтый цвет, примерно в десяти метрах впереди. Я последовал за ней, когда она сняла очки и уронила их себе на шею. Слева от нас стояли четыре кресла, сколоченные из брёвен, покрытые грязными подушками с несочетающимися цветочными узорами. Стулья были равномерно расставлены вокруг круглого журнального столика, сделанного из куска тёмного дерева диаметром больше метра. Над журнальным столиком и стульями стояли два отдельно стоящих электрических вентилятора в стиле 50-х годов с защитными кожухами.
Хром знавал лучшие времена, и было жаль, что на сетке не было ленточки, которая придавала бы им тот аутентичный вид.
В стене слева были ещё две двери, тоже выкрашенные в жёлтый цвет и вставленные в облупившиеся коричневые рамы. Самая дальняя была приоткрыта и вела в то, что, как я предположил, было их спальней. На большом изголовье кровати из натурального дерева висела одна часть некогда белой москитной сетки, другая была свисаю с потолка. Кровать была не заправлена, и я увидел фиолетовые простыни. Мужская и женская одежда была брошена на стул. На стене справа от кровати висел деревянный приклад винтовки. Я решил, что, живя здесь, буду держать её поближе.
Дальше, в углу, находилась кухня с небольшим столом и стульями. На крючках на стене висело множество кружек с разными узорами.
Справа от меня вся стена, вплоть до двери, к которой мы направлялись, была покрыта книжными полками. Единственным разрывом было ещё одно окно, тоже затянутое защитной сеткой, которое, похоже, было единственным источником естественного света.
Я почувствовал запах каши. Из большой кастрюли, стоявшей на одном из кухонных шкафов рядом с плитой, поднимался пар. Рядом лежала большая связка бананов и миска с апельсинами.
Кэрри исчезла за дверью, и я последовал за ней в большую пристройку с гофрированным железом. Стены были обшиты фанерой, а пол – шершавым бетоном. С высокого потолка на стальных прутьях свисали два старых и очень грязных вентилятора времён британского правления, оба стационарные.
В комнате было намного жарче, чем в той, которую мы только что покинули, но светлее, поскольку высоко на стенах висели большие листы прозрачного гофрированного пластика, служившие окнами.
Пристройка, может, и была дешёвой и нетехнологичной, но то, что в ней размещалось, было далеко не дешевым. Вдоль всей стены передо мной и далее, за прямым углом, по левой стороне тянулся один сплошной стол, составленный из столов на козлах.
На нём, лицом ко мне, стояли два компьютера с веб-камерами, закреплёнными на мониторах. Перед каждым стояло брезентовое кресло директора с зелёными спинками, изрядно продавленными от долгого использования. На экране компьютера справа транслировалось изображение шлюза Мирафлорес. Должно быть, это была веб-камера, подключенная к сети, поскольку экран как раз обновлялся, чтобы показать грузовое судно, выходящее из одного из шлюзов. Судя по яркому отражению в лужах на траве, мы были не единственным местом в Панаме, где светило солнце.
Компьютер слева был выключен, а над камерой висели наушники с микрофоном. Оба компьютера были окружены бумагами и прочим офисным хламом, как и под ними, повсюду тянулись провода и лежали упаковки канцелярских принадлежностей. Стол у стены слева, лицом ко мне, стоял третий компьютер, также с веб-камерой и висящими наушниками, и был окружён учебниками. Это, должно быть, и есть Земля Люса.
Кэрри тут же повернула направо через единственную другую дверь, и я последовал за ней. Мы вошли в помещение, похожее на интендантскую лавку: гораздо меньше двух других помещений и гораздо жарче. Пахло, как в местном гастрономе. Ряды серых угловых стеллажей тянулись вдоль стен слева и справа от меня, превращая середину в коридор. По обе стороны от нас громоздились всевозможные вещи: коробки с консервами, фонари, фонари, пачки батареек. На поддонах на полу лежали мешки с рисом, овсянкой и сухим молоком размером с угольные мешки.
На самом деле, запасов хватило бы на год жизни. В коридоре лежали американская армейская раскладушка и одеяло, тёмно-зелёный армейский лёгкий инвентарь, всё ещё в тонкой прозрачной пластиковой упаковке. Это для вас.
Она кивнула в сторону гофрированной железной двери, стоявшей перед нами, и быстро закрыла за нами дверь в компьютерный зал, погрузив это помещение в почти полную темноту.
«Это выведет вас на улицу. Оттуда будет лучше видно. Я принесу аптечку».
Я прошел мимо нее, бросил куртку на койку, затем обернулся и увидел, как она взбирается по полкам.