Кажется, он не так уж молод. И он прав, конечно, насчет времени. Корабли из Дренгеста, выйдя в море до захода солнца с приказом перекрыть морские пути на восток, не успели бы поймать опытных моряков-эрлингов к тому времени, когда им доставят новый приказ. Даже если они поплывут вслед за ними на запад — а у Элдреда нет оснований отдавать подобный приказ, — они отстанут более чем на полдня, и они не такие опытные мореплаватели.
— Ательберт, продолжай, пожалуйста, прошу тебя, — произнес король англсинов. Его голос звучал спокойно, будто он просил сына прокомментировать, в свою очередь, обсуждаемый отрывок из литургии.
Сейнион, страдая, смотрел, как погибли еще десять эрлингов. Они отказались сдаться по всем правилам, сказал он себе. Элдред дал им такой шанс. Боль не утихала. Даже после того, как взлетели стрелы, никто не вышел из сильно съежившегося круга и не сдался. Но последние двадцать из них все вместе страшно закричали, и в этом звуке воплотились детские кошмары Сейниона, когда они прокричали имена своих богов в голубое небо, белым облакам. Они бросились прямо на стрелы и мечи двухсот всадников.
“Можно ли вычеркнуть детские страхи таким образом?” — подумал Сейнион, вспомнив, сколько церквей и святилищ и добрых, святых людей сгорело под такие же крики, обращенные к Ингавину и Тюниру.
Он смотрел, как пали первые эрлинги, а потом последние, они сжимали мечи и топоры и не предали своих товарищей. Они погибли в бою, с оружием в руках, и поэтому им приготовлено место в чертогах неувядаемой славы.
Это его ужаснуло, и Сейнион никогда не смог забыть их невероятное мужество. И ненавидел каждого из этих людей и то, о чем они заставили его думать.
Потом на поле наступила тишина. Все это отняло удивительно мало времени.
— Очень хорошо. Поехали, — произнес король через долгую секунду. — Дальше к югу мы распорядимся, чтобы люди пришли, собрали их оружие и сожгли их здесь.
Он дернул поводья, развернул коня. Сейнион увидел, что Алун аб Оуин уже опередил их всех в нетерпеливом отчаянии. Серый пес бежал рядом с ним.
— Мой господин! — позвал рыжеволосый тан. — Посмотрите туда.
Он показывал назад, на юго-восток, туда, где линию дубов между ними и морем прорезала долина. Сейнион обернулся вместе с Элдредом.
— О боже! — воскликнул принц Ательберт.
К ним приближалась группа людей, восемь или десять человек, некоторые на конях, некоторые пешком, другие лошади тянули повозку. Они махали руками и настойчиво звали их; сначала их голоса слабо слышались в летнем воздухе, потом, по мере приближения, стали более ясными.
Никто не двинулся с места. Маленькая группа приблизилась. Их предводитель ехал на повозке; по-видимому, он был ранен, держался за бок. Он кричал энергичнее всех, жестикулируя свободной рукой, явно возбужденный.
— Божественный свет Джада, — тихо произнес король Элдред. — Это ашариты. Из Аль-Рассана. Что он говорит? Переведите кто-нибудь.
Сейнион знал немного язык Эспераньи, но не ашаритов Он попробовал использовать его. Выкрикнул приветствие.
Не прерывая гневной тирады, купец в повозке перешел на другой язык. Король выжидающе повернулся к Сейниону. Сорок мертвых людей лежали на земле вокруг них. Двое лучников Ательберта спешились и умело собирали стрелы.
— Он разгневан, мой господин, и расстроен. Они заявляют, что на них напали, ранили и ограбили по дороге на ярмарку в Эсферт. Один человек, если я правильно понял. Эрлинг. Он отобрал коня. Хорошего коня, как я понимаю. Его вели для тебя в Эсферт. Они… они недовольны охраной посетителей ярмарки.
Элдред перевел взгляд со священника на человека в повозке. И широко раскрыл глаза.
— Ибн Бакир? — спросил он, глядя на купца. — Мой племенной жеребец? Мои рукописи?
Сейнион перевел, как сумел. Затем, с некоторым опозданием, сообщил гостям, кто такой человек на гнедом коне.
Ашаритский купец выпрямился слишком поспешно. На тележке стоять было сложно. Он поклонился и чуть не упал. Один из его спутников поддержал его. купца была рана в правом боку; кровь просачивалась сквозь зеленый шелк одежды. На виске темнел синяк. И тоже виднелась кровь. Однако он энергично закивал головой. Повернулся, наклонился, все еще поддерживаемый товарищем, и достал несколько рулонов пергамента из сундука за спиной. Помахал ими в воздухе, как раньше махал рукой, призывая на помощь. Кто-то рассмеялся, потом спохватился.
— Спроси его, — сказал Алун аб Оуин напряженным голосом, — не была ли внешность того эрлинга необычной.
Король бросил взгляд на Алуна. Сейнион перевел его вопрос. Он не знал слова “необычный”, но сумел сказать “странный”. Экспансивный купец немного успокоился. Когда его чрезмерное возбуждение улеглось, он стал выглядеть более внушительно, несмотря на развевающиеся зеленые одежды. В конце концов, этот человек проделал долгий путь. Он ответил серьезно, стоя на своей повозке.
Сейнион слушал его и чувствовал холод в сердце.
— Он говорит, это эрлинг был белым, как дух покойника, его лицо, его волосы. Неестественно. Он застал их врасплох, выскочив из-за деревьев, и взял только коня.
— Рагнарсон, — без всякой необходимости произнес Алун. Он смотрел на Элдреда. — Мой господин король, мы должны ехать немедленно. Мы можем его обогнать — утром они тебе солгали, там, на лугу. Он не отправился с гонцами к кораблям. Он скачет прямо перед нами!
— Думаю, — ответил король англсинов, — так и есть. Я с тобой согласен. Мы должны ехать.
Пять человек отправили проводить купцов в Эсферт и устроить их там с почетом. Остальная часть отряда повернула на юго-запад. Именно Алун аб Оуин первым с плеском въехал в реку Торн и переправился через нее, и именно Алун потом задал темп скачки вдоль леса, пока те, кто действительно знал, куда они направляются, не догнали его.
Король, галопом скачущий рядом с Сейнионом, задал всего один вопрос во время их долгого пути:
— Рагнарсон — это тот, кто возглавлял набег прошлой весной? На Бринфелл? Когда был убит кадирский принц?
Сейнион кивнул. Больше говорить было не о чем.
Они так и не догнали его, не увидели ничего, кроме следов впереди, сначала одиночных, потом соединившихся со следами другого коня, идущими поверх, а не рядом с первыми. Следы вели сначала немного назад, на юго-восток, так как река петляла между холмами. Обе цепочки следов сворачивали точно в том месте, где и предвидели разведчики англсинов. Они галопом поскакали следом, между рекой и лесом, и в конце концов выехали на каменистый берег укромной бухты, к морю.
Заходящее солнце уже спустилось к воде. Белые облака гнал бриз. Привкус соли. Явные следы кораблей, которые стояли здесь, на берегу, и большого отряда людей, совсем свежие. Больше ничего; пустынное открытое море во всех направлениях. Невозможно узнать, совершенно невозможно, куда уплыли корабли. Но Сейнион знал. Он знал.
Король приказал воинам спешиться и отпустить уставших коней попастись вдоль берега, немного в стороне, где росла трава. Дал время и всадникам отдохнуть, поесть и попить. После чего созвал своих танов на совет. Пригласил Сейниона и Алуна аб Оуина, великодушный жест.
И тут обнаружили, что Алуна, его пса и его слугу-эрлинга нигде не могут найти.
Никто не видел, как они покидали берег. Отправили на поиски полдюжины всадников. Они вскоре вернулись. Один из них покачал головой. Сейнион, стоящий рядом с королем, шагнул к ним и остановился молча. У Оуина Кадирского, думал он, теперь остался только один сын. Возможно, он потеряет их обоих менее чем за год.
Один из всадников спешился.
— Они уехали, мой господин. — Это и так было ясно.
— Куда? — спросил Элдред. Всадник прочистил горло.
— Боюсь, в лес.
Все собравшиеся шевельнулись, потом воцарилось молчание. Сейнион видел, как люди осеняют себя знаком солнечного диска. Он только что сделал то же самое, привычка, старая, как он сам. “Что я скажу его отцу?” — подумал он. Теперь дул ветер с востока. Солнце садилось.
— Следы их лошадей ведут туда, — прибавил разведчик. — В лес.