– Ну и что плохого, если мы принесем демократию?
– Вы принесете свой культурный и экономический код. Это как вирус.
А когда чужая страна, лишенная иммунитета обессилит, навяжите свое управление, ненужные кредиты, и скупите за бесценок чужую экономику.
– А каков бренд России?
– Вообще-то, национальная идея, нужна каждой стране для ее верной ориентации. Для России это должно быть понятие – ВЕЛИКАЯ ДЕРЖАВА, ведь страна, занимающая 1/6 часть суши, и обладающая половиной запасов сырья не может быть не Великой. Можно даже не считать наличия космического флота, баз на Луне и на Марсе.
– Значит у России все в порядке?
– Сейчас нет! Многие по-прежнему катятся вперед под флагом, на котором вышит доллар.
– Я слышал мнение, по которому великая страна та, где люди живут тихо, благополучно и сыто! – сказал Майкл.
– Ты сам-то веришь в то, что говоришь. Причем тут, сытость. Вот ты, учился в школе? Неужели в чести у Вас были толстые мальчики, которым богатый папа давал на обед по полсотни долларов. Да над такими, просто смеялись.
Лидерами были другие – парни с хорошей головой, крепкими мышцами, те, кто мог взломать компьютер, перебрать двигатель авто, кто был асом на мотогонках, или больше всех забивал в американский футбол.
А среди государств лидеры те, кто двигает науку, электронику, космические исследования и медицину. На них лежит миссия первооткрывателей.
– Ты пришел к тому, что есть великие страны и есть незначительные, – сказал Майкл.
– Конечно! Великие – это, например, США и Россия.
– Сейчас ты еще скажешь, что и языки есть великие?
– Разумеется! Например, Английский, Немецкий, Французский, Русский… И не потому, что они благозвучны! Просто на них пишется наука, литература.
А маленькая страна? Из тех, кого вы опекаете? Александр ухмыльнулся, и Майкл между приступами его смеха уловил обрывки фраз: – Представляешь! … Им никогда! Н И К О Г Д А! Не сделать что-нибудь путное: национальный автомобиль, космический корабль, самолет, компьютер. Критической массы не хватит. Дай бог, если создадут свой национальный велосипед. Или карандаш.
– Все люди, если они талантливы, могут перебрать в Америку. Таких много! – сказал Майкл.
– Конечно! Но признайся Майкл, положа руку на сердце – ведь они уже наполовину будут американцами. А их дети не будут знать языка предков.
Маленькому народу трудно сохранить себя. Маленькие постепенно растворятся в больших. Не придется тратить лишние силы на изучение собственного языка, проще будет.
– Ты рассуждаешь, как циник!
– Я же не сказал что мне это по нраву. Таков прогноз. К тому же успокойся – все это не за одно поколение, так что никто ничего не заметит.
– Но ведь до сих пор многие нации сохранились?
– Потому, что никому не были нужны. Как бушмены в буше. А сейчас время другое – маленькие страны, занимающие удобное стратегическое положение, могут быть в считанные месяцы скуплены на корню каким-нибудь гигантом, вместе с продажными политиками. А местному населению останутся жалкие крохи – какое-нибудь убыточное производство.
– А как же процветающее княжество Монако?
– Да Монако ведь протекторат Франции. А из 40 тысяч его жителей, лишь 2 тысячи граждане княжества.
– Ты шовинист, фашист … Ты против маленьких стран, людей, что там живут, – разозлился Майкл.
– Наоборот! Я за то, что бы отменить границы. За то, что бы люди могли жить в любом государстве, независимо от своего гражданства. Но я против политиканства, иждивенчества, зависти и несбыточных желаний. Я против военных союзов и использования малых наций в конъюнктурных целях.
То, что Александр сказал, их примирило и Майкл, решив пошутить, спросил:
– Александр! А какой бренд ты избрал бы для папуасов?
– Самая экзотическая нация мира, – сказал Александр, не думая.
– А для меня?
– Самый любопытный американец.
– А что значит крупная страна? – спросил Кондор.
– Экономисты подсчитали: что бы за счет собственных ресурсов страна могла вести современные разработки в науке, космосе, энергетике и т.д., ей нужно иметь человеческую массу примерно в 150 млн. человек. Все мелкие страны должны группироваться в союзы с такими вот лидерами, соседями, жертвуя при этом частью своего суверенитета – тем более в такой сложный период.
Со временем, в мире останется несколько крупных игроков и экономик, а некоторые небольшие страны растворятся в гигантах.
Майклу слова Александра показались слишком категоричными, но, определенная доля логики в них была, так что возразить было сложно.