Хитрая маленькая дрянь! Так вот, с чего она вдруг решила одеться. Она была беременна. И знала это! И Себастьян тоже знал! И тем не менее, они продолжали. Бесстыдно и напоказ!
Горничная принесла лимонад и воду. Схватив стакан, взбешенный Маркус сделал большой глоток.
– Вы, что опять поругались? – спросила Ви.
– Твой дядя категорически против секса.
– Да, Джессика мне рассказывала, – ее голос звучал враждебно. – Планировалось, он станет моим отцом.
– И что?
– Он предложил размножаться партеногенезом.
– Это какая-то новая поза? – придурился граф и резко пощекотал ее.
Верена взвизгнула, ударив его по рукам; резко развернулась, смеясь и Себастьян, хохоча еще громче, ухватил ее за руки, чтобы не упала. Казалось, даже воздух вокруг них искрит и плавится. Зацепив себя ступней под коленом, Верена всем телом прижалась к любовнику, обняла его и поцеловала в висок.
– Я тебя обожаю, – сообщила она и граф ответил влажным влюбленным взглядом.
– Даже Джессика питала какое-то уважение к чужим чувствам! – прорычал Маркус. – И ей хватало такта не обжиматься с любовником на глазах у всех!
Верена устало обернулась и взгляд, что Маркус случайно ухватил много лет назад, когда писал Аида и Персефону, снова уперся в него. Взгляд взрослой и зрелой женщины, предъявляющей свои права на мужчину. Она нашла того Папочку, с которым могла бы спать и ничто в мире уже не могло отвлечь ее от любви. Может, Себастьян прав? Какой мужчина откажется от девчонки, которая телом взрослая, а любит всецело и безоглядно, словно дитя?
– Мы и так уже встречаемся только здесь, чтобы пощадить чувства Мариты! – процедила Верена. – Можно, кто-то в этой семье пощадит и мои чувства?! Я не тайно с женатым мужиком путаюсь, я официально, по тяжкой необходимости, собираюсь стать матерью его сына. Можно я тоже немножечко удовольствия получу в процессе?!
– Можно, – сказал Себастьян, когда онемевший Маркус так и не нашел, что сказать. – Только не груби дяде, детка…
Этим всегда занимаюсь я
Верена:
Мой организм серьезно отнесся к своим обязанностям.
Забеременела я быстро, носила легко, а родила без осложнений и в срок.
Рожала я дома, – как это модно называлось, – через оргазм. Однако Себастьян настоял, что в холле во время родов будет дежурить бригада настоящих врачей. На случай если возникнут какие-то сложности и понадобится кесарево, или ребенок наглотается околоплодных вод.
Сложностей не возникло. Мальчик родился самостоятельно. Крепкий и довольно большой.
– И все же, оргазм, это совсем другое, – сказала я повитухе, которая показала мне сына.
Потом я заснула, и проспала весь день.
Имя мальчику уже выбрали, – Рихард, в честь пращура, который первым решил привести в свой замок вторую жену. Сыновья Себастьяна могли называть на P или R и благозвучных среди них почти не осталось. Рихард же, при желании, мог называться Ричардом или Ричем.
К тому времени, как я проспалась, его уже так и звали. И Лиз, и Мария и даже Маркус с отцом. Только Марита по-прежнему пыталась заставить их всех одуматься: ей не нравилось, что имя выбирал Себастьян.
Рич.
Он заслуживал это имя. Только родившись, он заявил права на несколько крупных капиталов и все уже по разу успели пошутить по этому поводу и даже позвонить дяде Марти, когда вдруг:
– Что сказал Басти? – спросил кардинал, как-то нетрезво хихикая. – Небось, напился уже на радостях? Позови его…
– Эм-м-м! – Лизель ошеломленно моргнула.
– О! – опомнилась я.
Беременность протекала настолько легко, что мы занимались сексом почти что до самых родов. В буквальном смысле: воды отошли в тот момент, когда я принимала душ, проводив до дверей Себастьяна. Я тут же закричала, что началось и акушерки увели меня в специально приготовленную комнату, а через три часа уже поздравили с сыном.
Маркус, привыкший наблюдать, как Марита раз за разом рожает мальчиков, которых отец лаконично зовет «приплодом», решил подождать, пока все закончится. Лизель все время была со мной. Мой отец приехал, когда все уже закончилось. Видеть Себастьяна он, понятно, не захотел.
Лишь когда Мартин спросил, как тот среагировал, всем стало чуть-чуть неловко. Даже Марите, которая прискакала одной из первых. Лизель быстро вышла из положения, накинувшись на нее.
– Ты что, специально ничего ему не сказала?! Я думала, его дома нет!
– Но он никогда не интересовался детьми! – смущенно объяснила та. – Я как-то и не подумала… Он заметил, что у нас дети есть, когда Филипп смотрел «Черного красавчика»!.. Он хлопал в ладошки и кричал: «Лошадь, как у папы!» и граф сказал: «Господи, мой сын – мальчик?»