– Ну, как ты не понимаешь?..
Мне не хотелось обсуждать с ним гинекологию, только контрацепцию. Я всегда относилась к тем женщинам, которые полагают, что мужчине не место в родильной комнате. И разумеется, на полном серьезе считала, что элементарные вещи про постродовой период, отец восьмерых детей должен знать!
– О, господи, Ви! Даже конюхи не знают таких выражений, какие ты все время употребляешь. Можешь ты мне прямо сказать?!
– После родов врачи советуют… Точнее, не советуют, а прямым текстом запрещают заниматься сексом после родов, – я выдохнула. – Понятно?
Себастьян просветлел лицом.
– Погоди, так это врачи тебе запретили?
– Ну, разумеется! Говорю же тебе! Простым человеческим языком: мне лично кажется, что все поджило, но врач умоляет подождать еще хотя бы две недели до месячных. Но укол мне уже сделали, – я посмотрела в его стеклянные глаза и пояснила: – Теперь уже не пьют противозачаточное, а колют. Это удобнее и не так вредно, и защита лучше. Андэрстэнд? Я хочу тебя! Очень-очень! Но мне пока что еще нельзя!
– Знаешь, любимая, нам надо еще раз проработать коммуникацию, – сказал Себастьян, помолчав. – Ты не могла мне все это просто и прямо после родов сказать, а не строить из себя Мариту, выбирая метафоры, которых я не пойму? Я думал, ты в самом деле счастлива исключительно тем, что носишь ребенка. Иначе, с чего после родов все сразу оборвалось?..
– А что из меня текут все виды биологических жидкостей, не подумал?! Ты, все-таки, лошадей разводишь и сам принимаешь роды у любимых кобыл!
– Любимые кобылы позволяют мне присутствовать при родах.
– Твои кобылы тебя возбуждают потом?! – вскинулась я. – После родов? После того, как ты извозился в их слизи, крови, околоплодных водах и пуповину обрезал?
– Они меня и до родов не возбуждают, – ответил Себастьян; потом улыбнулся. – Ладно, ты права, я все понял… А почему ты все еще занимаешься йогой? Я думал, это для беременных.
– Нет, теперь это йога для восстановления мышц тазового дна! – почти тысяча евро в час и тренер реально знает, что она делает, но цен Себастьяну лучше не знать. – Тренер сказала, что после я буду такая же, как я была до. И никто, кроме моего патологоанатома, никогда не узнает, что я рожала.
– Почему ты мне все это толком не объяснила?
– Я думала, ты просто потерял ко мне интерес… Смысл был спрашивать и еще больше тебя этим раздражать? Ты никогда особенно не кипел, пока я была худая.
– А с чего мне было кипеть? Первые месяцы твой этот мобильный градусник писал мне чаще, чем ты сама.
Чуть-чуть смутившись, я дернула плечом:
– Когда я пыталась затащить тебя в постель ради секса, ты отбрыкивался.
– Я отбрыкивался ДО того, как я с тобой переспал. И к слову: овуляция бывает раз в месяц, а не когда тебе захотелось, чтоб я пришел. Чтоб ты была в курсе, как я «отбрыкивался».
Я рассмеялась, нисколько и ни о чем не жалея.
– Ты врешь, как и все мужчины! А я вот выяснила, что если слегка побегать по лестнице взад-вперед, дешевый градусник говорит, что бывает!
На этот раз рассмеялся он.
– Ты поэтому мне призналась? Когда из-за своего живота ты перестала видеть ступеньки?
– Да… И да, мне нравилось. Да, я хорошо выглядела, но я не хочу рожать, как твоя кобыла. Я думала… Думала, что я тебе нравлюсь.
– Нравишься.
– Тогда зачем нам новые дети? Ты ведь спал с кем-то и просто так, без детей.
Себастьян слегка поморщился.
– По поводу второго ребенка, это недоразумение… Обычно, стоило мне только намекнуть, твоя одежда сама на пол падала. А после родов, ты мне даже обнять себя не давала. Все время пряталась и я… Ну, сперва, я злился, потом подумал: да и хрен с ней. Хочет ребенка, родим ребенка и попросил Мартина убедить Лизель.
– После родов я была больной, разбитой и истекающей молоком. Я хотела быть легкой и веселой как раньше, но не могла. Я болела… Мне нужно было время, чтоб снова стать такой, как я тебе нравилась. Если б я тебя обняла, ты бы ко мне приклеился… Мне было неловко.
– Если бы ты была просто моей любовницей, я бы уже тебя бросил, – проронил он. – Так и не узнав, почему.
– Если бы я была просто твоей любовницей, я бы предохранялась и такой ситуации просто не возникло бы! – парировала я. Потом устыдилась. – Ты прав: нам в самом деле нужно работать над коммуникацией.
Мы помолчали, не зная, как разбить лед.
– Хочешь, я тебе минет сделаю? – предложила я.
Себастьян рассмеялся:
– Вот это – моя любимая девочка! Иди сюда!..
Я громко выдохнула, резко откинув голову, когда его губы коснулись меня внизу. Боже, как хорошо… Но сказать это, даже застонать не успела: в холле кто-то закричал. Кто-то зарыдал… Дом ожил, там и сям захлопали двери.