– Джесси была красивая, – возразил Рене. – И худенькая, как ты!
Не сказав ни слова, Иден царственно повернулась и ушла в комнату, оставив открытой дверь.
– И что мы будем делать с этим Слоном? Вызывать полицию и пожарных? – чуть слышно проворчал Ральф.
– Тише, а то она и тебя выгонит, – сказала Верена. – Наприходят тут в гости, а потом мешают ей воспитывать жениха. А ты иди лучше наверх, Фифи. Иначе, она сама спустится, взвалит тебя на плечи и унесет.
– Не говори так, Вив, – возразил Рене. – Филипп намного сильнее.
– Дело не в мускулах, зайчик мой. Дело в ее бабле.
Ей было весело: она-то была с любимым. В том что она любила его отца, Филипп отчего-то не сомневался. Ральф послушно смеялся, от счастья, что Цукерпу снова заговорила с ним и лишь Рене, не разделяя веселья, в ужасе смотрел на единокровного брата.
– Тебе не надо жить с ней, приходи к нам! – прошептал Младший и Филипп подумал вдруг, что братишка никогда не был у него дома. И, верно, наслушавшись обрывков всех сразу разговоров, даже не знает, что у него есть дом.
Он благодарно посмотрел вниз и присел на корточки.
– Они просто издеваются…
Это мой дом!
Себастьян:
Дом был тих, как будто задумался.
Лишь в маленькой атласной гостиной Мариты горел свет. В Западном крыле хлопотали няни и Лизель шмыгала носом, переговариваясь с Марией по телефону. Верены не было и Себастьян, решил постучать к жене. Он был женат на ней тридцать три года, но никогда еще не получал столько удовольствия от этого брака, как последние месяцы.
– Привет, – он постучал, толкнул дверь и яркий поток розовато-желтого света хлынул ему в лицо. Как душе, ступающей за ворота бренного мира.
Марита сидела в уютном кресле, поджав колени, как девочка и с упоением читала какой-то дамский роман. При виде мужа она удивленно дрогнула и спрятав книгу под плед, спустила ноги на коврик.
– Привет! Я совсем тебя не ждала, – сказала она, нащупывая ногами туфли. – Ты ужинал? А где все?
Взгляд на часы стал почти испуганным.
– Господи, я совсем забыла!..
Себастьян сделал успокаивающий жест и про себя подумал, что Марита никогда не вызывала у него столько теплых чувств, как в последний год.
– Расслабься, за Рихардом присматривает Лизель, а Ви и Рене заехали ненадолго к Филиппу и теперь торчат там.
– Ей всегда было интереснее с ними, не будем отрицать.
– Наверное, с Рене все стало интересней втройне, – оборвал граф.
– Ах, вот значит, почему мне звонила Иден, – Марита встала и аккуратно сложила плед. – Я думала, она хочет снова начать скулить, что Филипп ее не хочет. Что за бесстыдство? Такие вещи обсуждают с собственной матерью! Чего она от меня ждет? Что я заставлю его вскочить на нее, как ты заставляешь своих жеребцов вставать на кобылу?! Господи, до чего я дошла? Обсуждаю такие вещи, да еще вслух… Эти нынешние девушки понятия не имеют о скромности. Вот и Верена тоже…
– Тебе не кажется, что пора заканчивать этот цирк? – перебил граф. – С Иден?
– Что ты предлагаешь сделать? Он видит, что Ви ревнует несмотря ни на что и пока он видит, он будет продолжать таскать ее в дом… Порой мне кажется, я живу в каком-то дамском романе. Одни интриги вокруг. Они ведь даже не любят друг друга больше, но все равно ревнуют. Как это понимать?
– Забавно: ты так любишь это в романах, но не желаешь участвовать наяву.
– О, – она улыбнулась. – Для этого у меня никогда не хватало духу. И знаешь, мне стало вдруг жалко Иден. Она хорошая девушка и могла бы быть хорошей женой, но вот влюбилась в твоего сына и вообразила, будто бы главное в отношениях – это секс.
– Он и твой сын, – напомнил граф. – А секс – довольно важная часть в отношениях.
Засунув руки в карманы, он раскачивался на пятках вперед-назад. Пора было в самом деле перекусить, но дом за спиной был таким большим и холодным.
– Надеюсь, они не забудут покормить Младшего, – сказала Марита. – Про Рихарда Виви почти не спрашивает, что уж говорить о Рене?
– Я каждый день благодарю бога, за то, что первый год жизни он проведет под твоим присмотром, – совершенно искренне ответил Себастьян. – Как и за то, что Виви привязалась к Младшему.
– Почему нет? Он вполне себе в ее вкусе: будущий интриган и будущий шалопай, хотя и прикидывается любящим простачком.
– Пусть лучше будет шалопаем и интриганом, чем просто шалопаем и простаком. И не волнуйся, когда она мне звонила, она как раз готовила сэндвичи для Рене. Мне это кажется, или ты ревнуешь? Ты, вроде, никогда не пылала к Младшему, им занималась Маргарет, а не ты. Что вдруг не так? Тебе не нравится их дружба с Вереной?