– Главное, чтобы ты был счастлив!
Работники конюшен тоже были восхищены. Они признавали, конечно, что его Фрау Виви —пока неопытная, но отмечали ее старательность, приветливость, простоту.
– Если она чего-то не знает, то не пытается делать вид, будто компетентна, а сразу же зовет кого-то из нас.
– Она не стесняется чего-то не знать и всегда готова учиться.
– И ей интересно, – видно, что интересно.
– Она разбирается в людях, что очень важно, когда разводишь настолько дорогих лошадей. Помните, она вас отговорила нанимать конюха, хотя у него рекомендаций был чемодан? Сказала, что у него глаза как-то не так бегают?.. Так вот, он смотрите, напился и угробил новую перевозку. Слава богу, пустую, без лошадей.
Теперь ему нужно будет опять этим заниматься. Боже, как Себастьян этого не хотел! А секс? А ее любовь? Где он найдет вторую такую же? Теперь он гораздо лучше понимал сыновей. И бешенство, что они испытывали, когда Верена ушла, вырвав с корнем все, что сама же взрастила.
Она вросла в его жизнь, пустила корни во все, чем он занимался, что было ему дорого, все, что он любил. Себастьян потерял не просто женщину. Он потерял человека, который решал скучные вопросы и наполнял жизнь удовольствием. Даже Марита при Верене была другой. Теперь опять, наверное, начнет истерить и вмешиваться в его дела, пытаясь казаться важной.
Верена закатила ему истерику лишь два раза. Когда он не хотел спать с ней в самом начале. Когда она думала, что он ее расхотел.
Себастьян мрачно почесал нос.
Даже закатывая истерики, чтоб получить желаемое, Ви делала счастливым и его самого. Как ветер, наполняющий паруса, она придавала их лодке скорость, но руль всегда держал он, Себастьян.
Если она ушла молча, значит она ушла. И она, и Риччи. Себастьян сомневался, что она любит мальчика так сильно, как любил он. И сомневался, что она понимает, как Себастьян хотел его…
Снова полезли воспоминания. С самого первого дня, когда Ви его раскатала, заставив сдаться и лечь в постель.
В тот день он не особо к ней рвался. Да, Ви красавица. Но такой же красавицей была Джесс. И Лизель, вон, до сих пор красавица, а что толку? Кого из своих мужей Джесс сделала хоть немного счастливым? А Лизель? А сама Ви?
Что с ней не так, если парни пятятся, как от спрута? И Фил, и Ральф.
Себастьян знал, что женщины прекрасно умеют лгать и притворяться в постели. И понимал, она будет притворяться. Был лишь один только способ отбить Верене охоту притворяться с ним. На всю жизнь.
Граф всегда учил своих сыновей, не мучить женщину техникой. Если видишь, что в голове у нее другой, не надо всех этих фокусов, – говорил он, повторяя за своим дядей. Трахни ее по-быстрому, получи свое и оплати время. Их удовольствие начинается в голове и если ты не живешь в мозгу этой женщины, то удовольствия с тобой она не получит. Лишь отвращение к себе и к тебе. За то, что ты не тот, кого женщина хотела.
Он был уверен, Верена просто играет и притворяется. Не верит ни в единое слово, что говорит, желая лишь одного: чтобы он поверил. И он ей верил, хотя и думал, что она врет. От души желая поставить ее на место, наказать за такую наглую и подлую ложь, Себастьян показал Верене весь свой репертуар. За раз.
– Ты так меня любишь, девочка? Ну, вот он я. Поехали: наслаждайся!..
Он ждал новых трюков, уверток, ласкового вранья, что Верена кончила и уже устала. А вместо этого открыл в ней свой новый мир. Она не врала и не притворялась; она слилась с ним, слилась в единое целое, поймала его волну и когда она кончила, это было наверняка.
Пока Верена валялась в позе морской звезды, не в силах перестать улыбаться, Себастьян принял душ и все еще раз обдумал. Мысль была короткая и простая: похоже, она не врет.
И Маркус не врал, когда упрекал его, что Себастьян не принимает ее всерьез в то время, как Верена вполне серьезна. И Филипп, когда предлагал ему сделать ребенка Ви. И дядя Мартин, который твердил: сынок, у нее уже были два твоих Помоложе!
Теперь, оглядываясь назад, Себастьян был уверен: они зачали Рича в тот самый первый раз. Он это чувствовал. Маркус был абсолютно прав, когда орал, что Себастьян знает, что Ви беременна.
Но Ви так мило притворялась, будто не знает, что Себастьян подыгрывал ей.
Было так тепло и весело вспоминать, как оба они притворялись, будто не видят, как еще больше набухает и без того налитая грудь. Как постепенно, холмиком, выпирает ее немного впалый живот.
Себастьян ощутил биение этой новой жизни даже раньше, чем сама Ви.