Не разумом даже, а каким-то чутьем. Как понимал внезапно, что понесла кобыла. Просто притронулся к ней однажды и понял все.
В тот день, лежа с нею в постели посреди бела дня и слушая, как Элизабет в кабинете разносит Маркуса, за то, что он им мешает, Себастьян вдруг понял, что про себя, уже называет будущего ребенка Рихардом.
И стопроцентно уверен, что будет именно он.
– Ты уже придумала ему имя? – спросил Себастьян, приподнявшись на локте.
После секса Ви была так податлива, что соглашалась сразу на все.
– Я? – она перестала мечтательно улыбаться люстре и с легким удивлением глянула на него. – Я думала, имя мальчику выбирает отец.
Граф рассмеялся, но тут же взял себя в руки. Притворился, будто бы в самом деле сам выбирает всем имена.
– Рихард? Как тебе?
– Рихард, – нараспев повторила Верена, словно пробуя имя на слух. – Ри-и-иха-ард! Мне нравится.
В тот миг Себастьян впервые ощутил себя по-настоящему отцом, а не просто биологическим донором, как с Маритой. Или сволочью, как с Агатой. Сволочью, которая, сидя в церкви, считает по пальцам, не от него ли Агатин красивый мальчик, унаследовал его черты и глаза.
С Ричем он с самого начала был, ожидающим рождения ребенка, отцом. Ни дня ее беременности не пропустил, лишь роды.
Когда оскорбленный, обиженный, Себастьян с какой-то дурацкой шуткой опустился перед кроватью, на которой Верена лежала со свертком в руках, их мальчик дернул тщательно спеленатыми ножками.
– Рихард снова толкается! – восхищенно прошептала юная мать и со слезами посмотрела на графа. – Толкается, как только слышит твой голос! А ты не верил!..
– Вы, правда собираетесь, так его назвать? – опять завела Марита.
– Мы уже его так назвали. Себастьян так захотел и это не обсуждается!
– Но…
– Да хватит! Не порти момент! – шикнула Верена. – Мой сын впервые видит своего папу.
– Ему не нужен папа, ему нужна твоя грудь.
– Когда Рихард вырастет, я лично подыщу ему девушку, у которой будет точно такая же, – гаденько так сказала Верена.
Пока они грызлись, Себастьян молча взял чистенького, умытого ребенка на руки. Тот смотрел на него серьезными мутно-серыми глазами.
– Ну, здравствуй, сын! – сказал он, стараясь не выдать обуревающих его чувств. – Вот ты и родился!.. – Себастьян хотел сказать еще что-то, но мальчик вдруг разинул рот, словно улыбнулся.
И все, кроме Мариты, улыбались глядя на них. И Ви, и Лизель, и Мартин с экрана ее смартфона…
– Черт, дядя, – прошептал Себастьян, глядя на камин, у которого Мартин умер. – Я даже смерть родителей спокойнее перенес… Как мне теперь со всем этим разобраться? Без тебя?
Лизель, конечно, обещает не разлучать их с мальчиком, но это сейчас, пока она думает, что он у нее единственный. Что, если Марита решит сейчас за все ему отомстить и расскажет Лиз, что не только Фредерик догадался родить ей внучку? Объяснит ей, что у Маркуса внук?
Да, Ферди гей, это правда. Но геи так любят жениться и заводить детей. А этот, к тому же, без ума от самой Лизель. Покорен ее вкусом, изяществом и манерами.
Если она попросит, Фердинанд руку вывихнет от усердия, чтоб она могла завести других внуков.
Марита плакала и клялась, будто Фердинанд не от Маркуса. Что его отец ее друг, известный венский скрипач, но граф ей не верил: скрипач был еще голубее самого Фердинанда и вел себя, как шестнадцатилетняя победительница конкурса красоты.
Отцом Фердинанда был Маркус. Он, только он.
Знал ли об этом дядя? Конечно, знал!.. Не потому ли он убедил Лизель отдать Верену Себастьяну? Связать их семьи ребенком, в котором будет и ее кровь. Связать их, чтобы после его кончины, Лизель не встала на сторону оппозиции, которая устроила закулисную возню, выдвигая в наследники Фердинанда.
Себастьян покачал головой.
Он пьян, разбит, вот и лезет всякая дичь в голову. Какой из Фердинанда наследник? Один анализ на ДНК и, невзирая на законных детей, Марита пойдет к чертям по законам клана. И ему тогда ничего не останется, кроме как… Себастьяна прошибло потом от собственной подлости, но мысль уже пришла в голову и не так уж просто было ее прогнать.
Ему ничего не останется, кроме как жениться на Ви!
И пошли бы все вокруг в задницу. Да, у них есть разница в возрасте, но она никого не касается, кроме них самих!
– Дай тебе бог когда-то встретить девчонку, которая станет любить тебя, как меня моя Лиззи, – прошептал голос Мартина. – Я так и сказал: для нас с тобой уже поздно, но я готов раздвинуть границы для Себастьяна и Вивс…