– Не выдумывай ерунды! Ты сама знаешь, что я просто был счастлив и…
– Я знаю, что ты был счастлив! Только вот не со мной! Когда я увидела, как ты болтаешь с Маритой, у меня внутри все сломалось. Без меня ты с ней что-то не беседуешь. И на люди выходить стало лень. Получается, ты выходил с ней в люди, лишь пока рядом крутилась я. С чего мне делать ее счастливой?
– Ты делала счастливым меня.
– Да, но лавры-то достаются Марите… Это ей все завидуют, что у нее такой муж! Ее, ты понимаешь? Не мой! И я живу в ее доме! Хозяйка всему она. А я?.. Я просто как одна из ее детей!..
Я спохватилась, заметив, что говорю лишнее и угрюмо умолкла.
– По-моему, ты решила, что нашла хорошую тактику и пытаешься меня опять продавить.
– Неправда. Я не держу тебя, и я тебя не зову. Ты с самого начала дал знать, что не разведешься. И я это принимала… пока могла. Не обращала внимания на слухи, пока не увидела вас вдвоем.
– Если бы я знал, чем это закончится, то поехал бы к вам и сам устроил истерику, застукав тебя с «бойфьендами».
– Не перекручивай! Я говорила с ними только ради Рене. Он очень одинокий ребенок, мать твою! А эти два козла – его братья. И они могут быть очень хорошими братьями, когда захотят. Особенно теперь, когда твои подлючие близнецы вернулись и будут снова мучить его.
– Я сейчас расплачусь.
– Смейся сколько захочешь! Когда я ушла, все ваши выходы кончились! Не стало меня, жена тебе сразу не интересна!.. И не рассказывай мне про траур. Даже Лизель уже немного утешилась. А она почти что его вдова!
Себастьян взял меня за плечо и развернул к себе. Не так, как отец, пока мы с ним ускоренно проходили курс сепарации, но все равно крепко.
– Давай не будем преувеличивать твою роль в создании атмосферы, окей?
– Давай, не будем. Филипп знает всех моделей и проституток в городе. Так что хватит таскаться к Рихарду, поезжай к Филиппу. И моего отца прихвати, пока он не врос в землю перед могилой Джесс.
– Какая ты заботливая! Аж, кровь по сердцу!
– Вы цените только то, что уже ушло!
Рич проснулся, расплакался и я немедленно взяла его на руки.
– Укачай в коляске! – раздраженно попросил Отец года. – Что ты из него слюнтяя растишь?!
– Иди ты в пень! – попросила я, но тут же о том пожалела. Пробормотала, чуть ли не извиняясь. – Он маленький, Себастьян! Он должен знать, что он в безопасности, а в безопасности он чувствует себя только у меня на руках. Когда он вырастет и начнет понимать, что к чему, воспитывать его будешь ты. Я, может, буду его тайком утешать, но вмешиваться не буду. Пока же Ричи еще малыш, ему нужна его мама. Не вмешивайся и ты сейчас, хорошо?
Себастьян сдвинул рот в сторону, потом вздохнул и качнул головой, словно отбрасывая тему.
Может, роль в атмосфере дома я и преувеличивала, но стоило мне обнять ребенка, поцеловать его и прижать к себе, шепча ему что-то ласково, как Рич успокаивался мгновенно. И это заметила няня, не я. Мы даже эксперименты с ней проводили.
Этот мальчик впитал в себя мое счастье за девять месяцев. И если он успокаивался у меня на руках, я готова была носить его еще столько же.
– Видишь? – продолжала я уже воркующим тоном, когда, перестав плакать, Рич попытался выпростать свои крошечные ручонки из одеяла и протянуть ко мне. – Он не слюнтяй. Он успокаивается мгновенно, когда я рядом.
– И со мной тоже, – помявшись, сообщил Себастьян.
– Знаю. Няня рассказывала мне.
– Когда ты тоже уже успокоишься? – спросил он, вздохнув. – Ты все равно вернешься, ты это знаешь. А я тем временем, моложе не становлюсь.
– В твой замок – я не вернусь.
– Почему?!
– Я не хочу делить тебя с другой женщиной! И фотографии в светской хронике тоже видеть не хочу. Пока я здесь, ты ничего ей не должен!
– Что ж, хорошо. Понимаю. И буду честен в ответ: мне тоже совсем не хочется видеть тебя с другим. Я не позволю тебе выйти замуж за кого-то из наших. Если ты выйдешь замуж на сторону, ты больше не член семьи. Правила существовали задолго до того, как я сам родился…
– К счастью, ты все их выучил, чтоб мне рассказать.
– Я не шучу, – повторил он суше. – Я не хочу, чтобы мой ребенок считал отцом кого-то, кроме меня.
– Ты так говоришь, будто я этого хочу, – буркнула я. – И я не собираюсь выходить замуж, я всего лишь не хочу больше жить в доме твоей жены. Хочешь спать со мной, приходи сюда, как ты приходил раньше!
Он не ответил; Рич агукал и ворковал, и Себастьян перестал цитировать правила. Он встал рядом, чтобы видеть личико сына. Мальчик скосил на него глаза, круто вывернул шею и улыбнулся еще шире. Себастьян тоже улыбнулся и наклонился, коснувшись губами лобика, обтянутого голубой шапочкой.