– Он потрясный, да?
– Даже лучше Цезаря?
Себастьян коротко вскинул взгляд, потом рассмеялся и кивнул мне.
– Даже лучше Брута.
Я улыбнулась.
– Думаешь, Рич сможет превзойти своего отца?
– Ты?
– Ты непревзойденный…
Пока мы с Себастьяном были вместе, Рич меня почти что не волновал. Я знала, что он умыт, накормлен, ухожен и проводила время как до него… Но и тогда, – стоило засмотреться в его голубые глазки, почувствовать его запах, прижаться губами к маленькой гладкой щечке, – любовь разрывала меня на части, как хомяка.
Как в самые первые месяцы, когда я была точно так же влюблена в Себастьяна. Когда самая мысль, что я беременна от самого замечательного мужчины на свете, вызывала желание расплакаться от восторга.
Теперь это желание вызывала улыбка Рича.
– Мое сокровище, – проворковала я, поудобнее перекладывая ребенка. – Ты со мной согласен? Да? Папа самый лучший?
Рич улыбался и издавал восторженные «уакания». Себастьян улыбался, не сводя с сына глаз.
– Это самый мой любимый ребенок, – сказал он вдруг. – Он впитал в себя мою радость за девять месяцев.
Мои слезы…
Брызнули, словно дождь
Себастьян:
Три часа спустя Себастьян вышел из ее комнаты.
Очаровательный сын, – как он называл Филиппа, – оказался прав.
После секса характер Верены заметно улучшился. И она, хоть и на эмоциях, но довольно четко все объяснила.
– Пока я живу в доме Мариты, ты обязан ей за «гостеприимство». Я не желаю больше спонсировать твое настроение для ее блистательных выходов в свет!
– Для тебя, специально, отремонтировали дом!.. Это неуважение к его памяти.
– А жить там, это неуважение ко мне лично! Мартин не ждал, что ты так проникнешься к своей первой, когда предложил меня. Но ты когда-нибудь думал, каково это?! Сейчас? Провожать вас на очередной вечер, словно бэбиситтер Рене? Слушать, как она, расфуфыренная и вся в сверкашках, напоминает мне, что сделать, если вдруг произойдет это и что, если произойдет то-то? Не думал? А я вот постоянно думаю: какого черта я забыла в чужой семье?! Когда дядя Мартин все это затевал, ты выходил с ней раз в год. И ради этого раза, Марита скандалила месяцами! И то, ты мог отказаться в самый последний миг! Не знаю, Себастьян, как ты себе это объясняешь, но я вот четко вижу: тебе теперь очень нравится быть с ней. Ты стал порхать за ней по приемам, словно фея Динь-Динь!
– Я бы еще понял, застукай ты нас в постели, но запрещать ей светскую жизнь?! И да, мне неожиданно стало нравиться проводить с ней время, потому что Марита, – он не договорил.
Очень хорошо притворялась!
– Просто Марита стала совсем другой, – выкрутился граф, но мысль уже сидела в его мозгу, как репейник. И Себастьян не мог ее удалить.
Марита притворялась другой, исподтишка доводя Верену. А он не видел. Был занят, как обычно, самим собой. Гордился, как замечательно все устроил: построил старую и маленькую жену.
– Меня ты даже на паршивое свидание ни разу не пригласил! – сказала Ви. – Все лишь ее одну, как она мне и обещала. Графиня только Марита, черт бы с ней. Но если я для тебя игрушка в постели, то играй со мной здесь! В моей постели, и в моем доме!
Себастьян спокойно переварил услышанное. Что ему нравилось с Маритой, он и сам помнил. Но мысль, что он ни разу никуда не пригласил Ви, была в новинку. Сначала она хотела забеременеть, как можно скорее. «Чтоб не терять напрасно весь совершеннолетний год!» Потом была беременна. А после, стоило ей немного оправиться от родов, умер Мартин и через месяц, вроде бы, она уже застукала их с женой.
– Ты должна была мне сказать.
– Я говорю тебе. Ты меня не слышишь! Я люблю тебя, но что толку тебе с любви женщины, которая в собственных глазах опустилась до половой тряпки?
Он закусил губу.
Никто из его любовниц не мог пожаловаться, будто он был к ним невнимательным, или жадным. За свои удовольствия Себастьян платил. Всегда. Кому-то подарками, кому-то вниманием, кому-то деньгами. Да, он дарил ей подарки, и вниманием своим тоже не обделял.
Но свидания? Кто из мужчин, ради бога, таскается на свидания, когда у него есть секс? Разве что в годовщину, или когда любовница заскучала и начала истерить. Хотя, в таких случаях, он менял любовницу. Пока был молод, – легко и непринужденно, как он коней менял.
Так было до Лулу…
Саму Верену он заменить не смог, хотя и пытался. То ли в самом деле стареет, то ли просто в нее влюблен. Если уж кого-то из них менять, то Мариту. Стоило ей выиграть, она сразу же стала прежней. Нудной и раздражающей, как была.