Он, вроде, никогда не был трусом. Так почему не признается, что Марита обвела его вокруг пальца. Притворилась его подругой, исподволь заставила сомневаться в себе и в Ви. И в ее любви, и что секс ей на самом деле так нужен…
Да, в этом непременно стоило убедиться, спустив пятнадцать тысяч на шлюх!..
Себастьян уже стоял в дверях, вполуха слушая, что она говорит, потом вернулся, поцеловать Ви в нос и она тут же замолчала, подставив губы. Привстав на кровати, обняла его крепко-крепко, всем телом прижалась к нему.
– Прости, – сказала она. – Я понимаю, что я любовница, а она жена. Просто позволь мне роскошь – сохранить самолюбие. Не проси меня вернуться в тот дом.
– Придешь ко мне на свидание? – оборвал он.
– Не могу!
– Почему?
– Потому что для всех ты – с ней! Все верят, будто вы влюбленная счастливая пара. Меня просто в перьях вываляют, когда увидят с тобой! Слышал бы ты, что о вас рассказывали, когда мы с папой ездили на премьеру, – она нахмурилась, но так и не вспомнив название, лишь махнула рукой. – Не помню, что за премьера. Меня весь вечер мутило и мелкой дрожью трясло. Даже папа, ради приличия, не тряс своим авторитетом и знанием тебя.
Себастьян и сам это понимал. Начинал понимать, но рассудок сопротивлялся. Как Марита, это бледное ничтожество, к которому он соблаговолил снизойти, умудрилась все это устроить?! Лицемерная сука! Лживая, насквозь прогнившая, тварь! Жаль, что нельзя забить эту тварь камнями, как поступил бы его знакомый араб.
Но, ничего. Он ей еще покажет любовь.
– Завтра. В девять вечера, – Себастьян достал телефон и в несколько кликов скинул ей локацию бара, в котором богатые мужчины встречались с любовницами. – Надень коктейльное платье, туфли на каблуках и ни о чем не думай. Я знаю места, куда можно вывести любовницу. И поверь, они куда интересней тех, куда я ходил с Маритой.
Она просияла.
Держа в руках куртку, Себастьян спустился по лестнице. Легким пружинистым шагом, пошел к дверям. В холле никого не было. Слава богу! Он чувствовал себя немного неловко, что встретит Фреда, но вместо этого встретил Лиз.
– Так-так, – сказала Лизель вышла из-за угла, направляясь, видно из кухни в гостиную. – Кто это, если не любимчик моего Марти?
Себастьян дернулся, ощутив себя на миг мальчиком-подростком, которого застала за непотребством мать друга. И даже уши у него вспыхнули… Он взял себя в руки: взрослый, уважаемый человек.
– Не ожидал тебя здесь встретить! Как поживаешь, Элизабет?
– Какого черта? – она склонила голову на плечо, как часто делала, пытаясь утихомирить подпившего Мартина. – В этом городе недостаточно женщин, или тебе наскучили беседы с женой?
– Ты хоть не начинай! – проворчал он, вспомнив про проституток.
– Кто-то же должен! – Лизель скрестила руки на поясе. – Мартин мертв, а бедная девочка влюбилась в тебя.
– И что в этом плохого?
– Серьезно?!
– Ты тоже считаешь, будто бы я влюблен в Мариту? – взбесился он. – Ты?!!
– Мужчины всегда способны на что-то новое, – она сложила на груди руки и посмотрела на Себастьяна в упор. – Позволь дать тебе совет. Если твоя Марита не может спать с тобою, как девочка, разверни ее мордой вниз и люби, как мальчика!
– Что ты несешь? – Себастьян невольно повысил голос.
– Оставь мою Ви в покое! – прошипела Лизель. – Возвращайся к своей жене.
– О, да ты никак вспомнила, что у меня есть жена? В начале тебя это совершенно не волновало.
– В начале я полностью доверялась Мартину, – обрубила она. – Кроме того, в начале, ты даже думать не хотел, чтоб спать с Ви. Требовал, чтобы мы оплодотворяли ее искусственно. Бесконтактным способом, так сказать.
Себастьян выдохнул, не без стыда припомнив переговоры.
Как бил кулаком то в грудь, то о стол и кричал, что никогда он на все это не пойдет. Что это – даже для Штрассенбергов слишком! Класть его в постель с девушкой, которую он крестил и помнит еще ребенком.
Лизель молча улыбалась себе под нос, а Мартин смеялся в голос.
– Смотри-ка, граф Штрассенбергский изволит комплексовать. Официантка сказала, что он недостаточно молод.
– Давай, еще уборщиц опросим, – бросила та.
Себастьян едва сдержался. Да, он комплексовал. Из-за того, что оказался недостаточно хорош! Для официантки. И он не собирался углублять проблему, ложась с девчонкой, которая могла его сравнивать с одним из его же молодых сыновей.
– Верена любит Филиппа, – обронил граф.
– Когда мы говорили о свадьбе, ты употреблял слово «ненавидит», – парировала Лизель. – Ты знаешь, я бы еще поняла, если бы Верена бегала по дому и истерила, что мы собираемся свести ее с таким стариком. Но она, как раз и не бегает, Себастьян. В чем твоя проблема? Только не говори мне, что она не твой тип. Это Фердинанд может так сказать. Не ты!