— Делайте что хотите… — равнодушно ответил голос, и динамик затих.
Я, похоже, ошибся. Ничего не изменилось, а точнее, стало еще хуже.
Обескураженный отказом, я отвернулся от калитки и посмотрел на приунывшую Кассандру и внимательно наблюдавшего за мной профессора. Мне не оставалось ничего другого, как засунуть руки в карманы, пожать плечами и медленно направиться к автомобилю, мысленно ругая и этого мужчину из монастыря — за то, что он негостеприимно себя повел, и самого себя — за то, что я не сумел предвидеть такого поворота событий.
— Одну минуту, — внезапно раздался за моей спиной голос профессора Кастильо. — Возможно, мне удастся что-нибудь сделать.
Профессор достал из кармана своего пиджака мобильный телефон и отошел на десяток метров в сторону. Он оживленно с кем-то поговорил и, громко поблагодарив собеседника, снова положил телефон в карман. Затем он подошел к капоту автомобиля, оперся на него и, скрестив руки на груди, спокойно уставился перед собой.
— Ну и? — настороженно спросила Кассандра.
— Подождем немного и посмотрим, что произойдет дальше, — коротко ответил Кастильо.
Не прошло и двух минут, как из динамика переговорного устройства снова послышался голос, но теперь он звучал совсем иначе.
— Вы все еще там? — озабоченно осведомился незнакомец.
— Да, мы тут, — ответила Кассандра. — Все еще…
— Извините за задержку, — сказал голос. — Проходите.
В тот же миг замок на калитке щелкнул и дверь с легким жужжанием отворилась.
— Мы не знали, что вы являетесь коллегами сеньора Медины, — стал оправдываться монах в коричневом одеянии францисканца, идя вместе с нами по монастырю. — Сеньор Медина — крупнейший на наших островах специалист по Раймунду Луллию, и наши двери всегда открыты для него и его коллег. Они очень помогли нам в организации нашей выставки.
— Вот и прекрасно, — примирительным тоном сказал профессор. — Будем считать, что произошло недоразумение.
— А какая у вас тут выставка? — поинтересовалась Кассандра, мимоходом разглядывая почерневшие от времени картины, висевшие на стенах коридора, по которому мы шли.
— Выставка, посвященная Раймунду Луллию и эрцгерцогу, — ответил монах, с удивлением посмотрев на Кассандру. — Я полагал, что именно эту выставку вы и приехали посмотреть…
— Отчасти да, — поспешно вмешался профессор. — Но сначала, пока еще не стемнело, нам хотелось 6ы взглянуть на то, что осталось от первоначальных построек монастыря.
— Да, конечно, — с готовностью откликнулся монах. — Все что хотите. Однако позвольте предупредить, что вас, возможно, ждет разочарование.
— Нас об этом уже предупреждали, — сказал я, состроив рожицу профессору, который, услышав слова монаха, выразительно посмотрел на меня.
Мы прошли с монахом во внутренний дворик, в задней части которого виднелись гордо стоящие, но уже абсолютно бесполезные колонны старинного строения.
— Это все, что осталось от монастыря, основанного досточтимым господином Луллием, — с грустью произнес францисканец, театральным жестом показывая на колонны.
Мы подошли к колоннам и, касаясь кончиками пальцев их каменной поверхности, стали внимательно осматривать, словно пытаясь найти на них какой-нибудь многозначительный символ или же глубокомысленную надпись. Однако время добросовестно выполнило свою разрушительную работу, и если семь веков назад здесь, возможно, и были какие-нибудь символы или надписи, то сейчас от них ничего не осталось.
— А где все остальное? — спросил я. — Сеньор Медина сказал нам, что, кроме этих колонн, сохранилось что-то еще.
— И да, и нет. К первоначальным постройкам монастыря относится также и часть стены ризницы, однако мы совсем недавно покрыли ее гипсом, потому что она уж слишком сильно обветшала.
— То есть ничего другого больше не сохранилось? — с удрученным видом осведомилась Кассандра.
— Я же предупреждал, что вас ждет разочарование.
Воцарилось напряженное молчание, мы растерянно переглянулись, но, когда я уже собирался сказать, что нам пора уходить, Касси вдруг снова обратилась к монаху:
— А выставка? Можно нам посмотреть выставку?
— Конечно, — охотно согласился францисканец, которому, видимо, надоело стоять на сквозняке во внутреннем дворике. — Пойдемте со мной. Выставка наверняка вызовет у вас интерес.