Махнув рукой и попрощавшись с ней взглядом, он переехал большую мутную лужу и скрылся за поворотом.
Минуту Тесс стояла, глядя ему вслед. Потом повернулась, чтобы вернуться в дом, но передумала. Она не могла припомнить, когда в последний раз заходила в церковь, часовню, в любой молитвенный дом, если не считать работы, да еще короткого эпизода в сгоревшей церкви на Манхэттене.
Шлепая по мелким лужам, она перешла вымощенный мелкой галькой двор, толкнула дверь и вошла. Часовенка была полна наполовину: люди сидели, погрузившись в молитву, на выглаженных временем скамьях. Тесс остановилась у двери и осмотрелась. Обстановка была простая, белые стены покрыты фресками восемнадцатого века и освещены мерцанием множества свечей. Идя вдоль стен, она увидела в одной из ниш серебряные иконы святого Гавриила и святого Михаила, украшенные драгоценными камнями. От бликов свечей и приглушенных голосов молящихся Тесс охватило странное чувство. Ей захотелось молиться. От этой мысли ей стало неловко, и Тесс отогнала ее, убежденная, что для нее молитва была бы лицемерием.
Она уже хотела уйти, когда заметила двух женщин, приносивших ей накануне еду и одежду. Рядом с ними были мужчины. Женщины при виде Тесс встрепенулись и бросились к ней, не скрывая радости. Они без конца повторяли одну фразу: «Докса то Тео», а Тесс, не понимая слов, кивала и улыбалась в ответ, растроганная их чистосердечной заботой. Она догадывалась, что мужчины — их мужья-рыбаки, тоже испытавшие на себе ярость бури. Они тепло приветствовали незнакомку. Одна из женщин указала на рощицу горящих свечей в нише у входа в церковь и сказала что-то. Тесс не сразу, но догадалась, что она хочет сказать: обе женщины поставили свечки за Рейли.
Тесс поблагодарила их и снова оглядела церковь, сидящих прихожан, дружно молившихся под мерцающими огоньками свечей. Она еще минуту тихо постояла там, затем вышла и вернулась в дом.
Она все утро просидела над Рейли. С трудом начав, она обнаружила, что все-таки может говорить с ним. Она старалась не вспоминать о последних событиях, а о его жизни знала слишком мало, поэтому стала рассказывать ему о себе: вспоминала приключения на раскопках, свои успехи и глупости, смешные случаи с Ким — все, что приходило в голову.
Около полудня в комнату вошла Елени и пригласила Тесс спуститься вниз пообедать. Это было как нельзя более кстати, потому что Тесс, исчерпав воспоминания, начала опасно приближаться к тому, что им с Рейли пришлось пережить вместе, а ей по-прежнему не хотелось задевать больные места, пока он был без сознания.
Мавромарос вернулся от больного, и Тесс сказала, что думала насчет переезда на Родос и предпочла бы оставить Рейли здесь, если они не слишком обременят доктора и его жену. Им ее решение, кажется, польстило, и она с облегчением услышала убедительные заверения, что они с Рейли могут остаться, пока его состояние не улучшится.
Остаток дня и следующее утро Тесс провела с Рейли, а после ланча почувствовала, что ей нужно подышать свежим воздухом. Заметив, что ветер стихает, она решила прогуляться немного подальше.
Дождь к этому времени совсем перестал. В небе над островом еще висели темнобрюхие тучи, но это не помешало Тесс любоваться городком. Совсем нетронутый современностью, он хранил очарование старинной простоты. Узкие переулки и живописные домики успокаивали ее, а улыбки незнакомых прохожих утешали. Мавромарос рассказывал, что после Второй мировой войны Сими пережил трудные времена, когда большая часть жителей покинула остров, разбитый бомбежками стран Оси и союзников, которые по очереди оккупировали его. К счастью, в последние годы судьба острова переменилась к лучшему. Поддавшись его очарованию, сюда переселялись афинцы и иностранцы, и остров снова расцветал.
Тесс поднялась по каменным ступеням улицы Кали Страта мимо старого музея и вышла к руинам замка, выстроенного в начале пятнадцатого века рыцарями-иоаннитами на останках еще более древней крепости только для того, чтобы на время войны превратиться в нацистский склад боеприпасов и взлететь на воздух. Тесс блуждала по древним руинам. Постояла над могильной плитой, увековечившей память Филибера де Найяка, великого магистра французских рыцарей. «Опять рыцари, даже здесь, в этом затерянном уголке мира», — размышляла она, возвращаясь мыслями к тамплиерам и разглядывая широкий вид на гавань и покрытое барашками открытое море. Она видела, как ласточки кружатся в роще у старой ветряной мельницы, видела одинокий траулер, рискнувший выйти в море из сонной бухты. Вид голубых просторов, окружавших остров, пробудил в ней тревожное чувство. Заглушив в себе тревогу, она решила, что должна повидать тот пляж, где нашли их с Рейли.