О Господи! Питер! Меня накрывает панический ужас.
- Питер! – бросаюсь к нему и трясу его, что есть силы. – Питер!
Его лицо искажается в болезненной гримасе, и он протяжно стонет.
Очнулся.
- Живой!- вздыхаю с облегчением. Похоже, он потерял сознание. Но открытых ран на теле нет. Питер шевелится и ощупывает себя. Закинув голову назад, он морщится, а затем, привстав, оборачивается к горящей машине.
Повернувшись снова ко мне, окидывает меня беглым взглядом.
- С тобой всё хорошо? Ничего не сломано, идти сможешь? – взволнованно произносит хриплым голосом, и морщится от боли.
Кашляя, я начинаю подниматься. Он тоже пытается встать. По движениям видно, что ему трудно. Я ,присев, подставляю ему своё плечо. Опираясь одной рукой о землю, и второй о моё плечо, Питер зажмурившись поднимается.
- Брикс, - озираясь по сторонам, Питер ищет водителя. Тот стоит в метрах двух от нас, и кашляя оттряхивался от упавшей на него земли.
К тому времени, как мы самостоятельно встали, на улицу, из отеля высыпала масса людей, издалека слышались сирены скорой и пожарных.
- Брикс, - позвал Питер, - уходим отсюда. – В госпитале, как и в других местах, сейчас может быть опасно.
Пошарив по карманам, Питер вытаскивает сломанный пульт. Опуская его назад в карман пиджака, он прикасается к спине и стонет. Зная, насколько Питер привык превозмогать боль, я могу предполагать, как тяжело ему сейчас.
Нейростимулятор от взрыва бомбы мог прийти в негодность, и я помогаю ему идти, став для Питера, некоего рода опорой.
Мы грязные и еле живые, добираемся до его квартиры. Почти кубарем вламываемся в неё, с шумом падая на пол в прихожей, едва входная дверь открывается.
С пару минут, мы так и лежим тихо, не шевелясь. В тишине квартиры, слышится только наше тяжелое дыхание.
Чувствую, как Питер с гулким стоном откатывается от меня, и пытается встать.
- Оставайся тут, - хрипло шепчет осевшим голосом, скрываясь в темноте квартиры. – Нужно проверить, не побывал ли тут кто во время моего отсутствия.
В ответ я только стону, протяжно выдохнув. Всё ещё пребывая в шоковом состоянии, я не понимаю до конца, что происходит. Голова тяжёлая, тело дрожит от дикого пережитого ужаса близкой смерти, несвязные мысли путаются в голове.
В глубине квартиры что-то падает, слышится треск. Боюсь даже пошевелиться, затаив дыхание, и прислушиваясь. Слышу еще какие- то непонятные звуки, доносящиеся из глубины квартиры.
Кромешная тьма сменилась приглушённым светом. Я приподнимаюсь на локте и оборачиваюсь в сторону света. Питер стоит, освещаемый тусклым светом настенного светильника, опираясь о стену рядом с дверью.
- В квартире кто-то побывал, но находиться здесь сейчас уже неопасно. -Вставай. - Он подходит ко мне, опираясь о стену, и подает руку.
- Спасибо, - я поднимаюсь, так и не приняв его протянутой руки, понимая, с какой болью и трудом ему даётся каждое движение. Обхватив себя руками и всё еще дрожа, я вхожу в комнату и осматриваюсь. Питер сказал, что в квартире кто-то побывал, но, ни беспорядка, ни упавших или сломанных вещей я не вижу. А значит он ,по невидимым моему глазу уликам ,смог это определить, отлично зная своё жильё.
Минуя меня, Питер проходит к ванной. Стянув с себя разорванную рубашку и умывшись, он открывает шкафчик над умывальником. Быстро и сосредоточенно осматривая содержимое шкафчика, Питер достает оттуда несколько флакончиков и упаковок, и направляется в кухню. Я иду следом.
С тяжелым выдохом он опускается на стул и открывает флаконы один за другим. Повернувшись, он бросает на меня мимолётный взгляд и резким движением притягивает к себе другой стул.
- Садись. У тебя на лбу запекшаяся кровь, нужно обработать ссадины.
Я молча подхожу к стулу и сажусь. Питер разрывает один из пакетов, лежащих на столе, и отрывает кусок ваты. Обильно полив прозрачной жидкостью с резковатым запахом, он аккуратными движениями , несколько раз прикасается к моему лбу. Кожу сильно щиплет, и я морщусь.
- Немного неприятно, я знаю. Потерпи , - тихо говорит он , отводя взгляд. Убирает мокрый тампон и легонько дует.
Ощутив приятное мягкое тёплое дыхание на воспалённом участке, моя кожа ментально покрывается мурашками. Я сглатываю и судорожно втягиваю воздух, поёжившись. Учитывая, сколько времени прошло, и что я начала жизнь заново, при близости Питера я чувствую себя смущенной. Как я ни пыталась забыть , ничего не прошло. Все инстинкты, от его прикосновений, на подсознательном уровне вспыхнули вновь. Не желая считаться с ними, я отстраняюсь и отвожу взгляд в сторону.
- Можно мне воспользоваться твоим душем? - Осматриваю себя. Одежда на мне испачкана, а местами виднеются прорехи.