— Как ты их, — ухмыльнулся Серафим. — Просто идеально!
— Это я что ли их всех? — немного удивился Веник.
— Ну, почти. Главное, вот этого, ты завалил, — товарищ ногой ткнул лысого мускулистого мужика в черной майке. — Я думал, что с ним придется повозиться, но ты его прямо в кочан сделал.
— Ладно, идем, — Серафим двинулся дальше.
Стараясь не смотреть на изуродованную пулями голову мускулистого и не наступить на других мертвецов и их оружие, лежащее на платформе, Веник пошел вслед за товарищем.
Попутно он немного удивился мотовозу, который приехал на эту станцию. Таких он еще не видел. Почти такая же, как и у других мотовозов кабина, но только моторное отделение перед ней узкое, но по высоте равное кабине. Все это выкрашено в оранжевую краску.
Достигнув конца станции, парни вступили в темный коридор, в другом конце которого виднелось ярко освещенный прямоугольник распахнутой двери в комнату.
Оттуда, навстречу им, шагнул Дубровский.
— Молодец, Сергей! — похвалил он парня. — Все как надо сделал! Да и мы постарались!
Он обменялся с Серафимом многозначительным взглядом.
— Мы одного живым взяли, потом его допросим, — сказал бородач. — Побудь пока с ним, Сергей.
Все вместе они вошли в комнату с несколькими столами и стульями вдоль стен. На одном стуле со спинкой сидел связанный по рукам и ногам человек.
Веник пригляделся и вдруг узнал его.
— Максим Павлович! — не удержался и вскрикнул он.
— Что, знаешь его? — почему-то тревожно посмотрел на парня Дубровский.
— Ну, еще бы, — ухмыльнувшись, проговорил Веник. — Вы даже не представляете, какая это скотина!
Сидящий на стуле старик только досадливо сплюнул на пол кровавой слюной. Веник заметил, что губы у того разбиты и весь подбородок в крови.
— Вот что, Сергей! — сказал Дубровский. — Мы метнемся на ту станцию, а ты тут побудь. Только не развязывай его!
Веник возмущенно хмыкнул.
— Что же я, идиот совсем?
Он присел на один из стульев возле стены. Товарищи же покинули комнату.
— Ну, здравствуй, здравствуй, Вениамин — проговорил старик. — Или, может лучше, Сергей?
— Лучше, Вениамин, — просто ответил парень, еще даже не зная как реагировать на то, что старый враг теперь у него в руках.
Максим Павлович некоторое время разглядывал парня, а потом снова поморщился, словно от боли, и сказал:
— Да, Вениамин, обыграл ты меня. Вчистую!
— Вы про что это? — немного удивился парень.
— Про тебя, про меня, — старик опустил лицо, глядя в пол. — Я ведь тогда тебя за лоха принял. Поверил тебе! Поверил, что тебя тогда ко мне в камеру случайно подсадили. Потом поверил, что ты также, случайно, попал в руки моих ребят. Потом все также, случайно, сбежал. Эх, дурак я! Не понял, что все время под колпаком был. И вот результат…
Он снова с интересом взглянул на Веника.
— Сейчас-то можешь сказать, откуда ты? Из Внутренней Службы Безопасности? Или еще откуда?
Веник хмыкнул.
— Вы слишком много мудрите Максим Павлович! Я как раз отсюда. Да-да, пусть не из Метро, но и не из Института и даже не из Филиала.
Парень в нескольких словах рассказал свою историю, про Тамбур, и про то, как попал в Метро.
— А про эти дела, про Институт, откуда знаешь?
— Слышал.
Уверенный, что старику, сидящему перед ним, недолго осталось жить, он коротко рассказал про путь назад в Метро.
— А эти кто? — старик мрачно кивнул на дверь в коридор, куда ушли Серафим с Дубровским.
Веник и про них рассказал.
— Да уж, — пробормотал Максим Павлович. — Тогда это я сам, дурак старый, виноват. Перемудрил…
— Кстати, — спросил Веник. — А, что вы тогда делали на поверхности, когда в плен попали?
Старик поморщился. Немного помолчав, он ответил:
— Я тогда узнал, что Метро будут закрывать. Вот и решил соскочить, дабы меня тут, вместе с остальными не похоронили. Но, уже выходя «за периметр», узнал разные новости и про это золото тоже… Много чего узнал я Вениамин, и тогда вот замысел у меня интересный созрел. И решил я вернуться, но глупо на тех бандюков налетел. Правда, мне удалось им лапши на уши навешать, и ты там оказался, как подарок, и вот через тебя я в Метро и проскочил. Но не ожидал, что мы снова с тобой встретимся…
Старик задумался.
В комнате повисла тишина. Веник не любил подобное молчание и поэтому сказал:
— Вы, Максим Павлович, сами виноваты. Если бы вы меня тогда, на Диаметре, спасли от суда, то сейчас бы я костьми лег, но вас в живых оставил. А теперь вот…