В следующие несколько минут, при помощи местных доходяг, тело красавца выгрузили на платформу и какой-то угодливый местный шпендик вытер тряпкой кровь с тележки.
— И еще, — сказал Веник Серафиму, усаживаясь на тележку. — Митяй и бабы пускай пешком идут.
Товарища мертвого Павлухи словно ветром сдуло с тележки.
— Ну-ну, Серега, — бывший ангел положил руку на плечо товарищу. — Пусть бабы едут. Прошу тебя.
— Хорошо, — кивнул Веник и посмотрел на усатого. — Садись сюда, дядя Василий. Поедем.
Усатый забрался на тележку.
— Едем! — велел Серафим.
Закованные мужики только этого и ждали. Они сразу же начали толкать тележку, которая покатилась по рельсам туда, откуда недавно приехала. Обитатели станции безмолвно смотрели им вслед. Почему-то на душе стало погано. Веник заметил, что несколько местных обитателей станции увязались за ними следом, видимо, поддавшись на пропаганду парня. Это немного утешало.
Тележка въехала в тоннель. Света ламп над тележкой оказалось достаточно, что хорошо осветить окрестности и видеть каждую трещину на стенах тоннеля. Однако Венику было не до этого. Пригорюнившись, он молчал.
Видимо, усатый подумал, что Веник переживает из-за убийства красавца, поэтому сказал:
— Вообще-то, он хороший парень был. Неплохой…
— Этот твой Павлуха сам виноват, — заметил тому Серафим. — Ты ведь его знаешь? — показал он на Веника. — Видишь ведь, какой это человек?
— Знамо дело, — пробормотал усатый.
— Ну вот. А Павлуха ваш не проявил уважения и получил.
— Так он же не знал.
Серафим ухмыльнулся.
— Незнание законов не освобождает от ответственности! Слышал такое выражение?
— Слыхал, — кивнул усатый, угрюмо задумавшись о чем-то.
Бывший ангел подобрался ближе к товарищу и обнял его за плечи.
— Конечно, — сказал он. — Может, и не надо было его убивать. Прострелил бы коленки и хватит с него. Но не об этом речь. Сейчас-то все нормально, так ведь?
— Ну… — протянул Веник.
— Конечно! Едем куда надо, вокруг нормальные люди. Только ты в напряге и этот плохо! Я с тобой об этом и хочу поговорить. Нельзя так, Серега!
— Как, так?
— Игнорировать потребности организма! Я тебе про это еще на «Китай-городе» говорил. Человеку нужна баба! Я ведь тоже такой был. Тоже срывал злость, а зачем? Виноваты они, что у меня давно бабы не было? Нет! Я сам виноват!
Веник только отмахнулся.
— А и правда, — подала голос черноволосая подруга Серафима. — У него, поди, и девки ни разу не было. Надо ему было со Светкой идти. Да она и сейчас, прямо здесь, сможет. Да, Свет?
Вторая девка откликнулась:
— Да ну тебя!
Обе они рассмеялись, чем только разозлили парня.
Веник посмотрел на Серафима:
— Скажи ей, чтобы молчала.
— А ты мне рот не затыкай! — бойко откликнулась черноволосая.
— Помолчи, — бросил ей Серафим.
— А чего он…
Бывший ангел убрал руку с плеча Веника, повернулся и несколько раз сильно и без злобы ударил девушку. Та, вскрикнув от боли, упала на бок и тихо заплакала.
— Вот что я хочу сказать, — как ни в чем ни бывало повернулся Серафим к товарищу. — Запомни, Серега, три простые вещи. Первое: бабы нужны! Без них никак. Второе: бабу надо бить! Иначе, она тебе на шею залезет. А третье: баб нельзя воспринимать всерьез! А то есть такие чудики, которые ради них готовы на карачках ползать…
— Знаешь, Серафим, — перебил товарища Веник. — Мне последнее время мысли разные в голову лезут и покоя не дают!
— Какие мысли?
— Да разные! Вот все, что тут творится. Этот беспредел вокруг. Все эти люди, Павлухи, Адмиралы и бабы твои. Это ведь скотство сплошное. Они все ведь когда-то были маленькими и добрыми. А теперь что? Скоты самые натуральные. Сами они, что ли, стали такими? Нет! Их специально оскотинили. И сделали это те уроды, которые наверху. Всякие там профессора Мелюзгевичи и прочая сволочь. Разве не так?
Серафим потрепал товарища по плечу:
— Ну, я же сказал тебе — как только выберемся отсюда, то найдем всех этих профессоров и накажем. Обещаю!
— Возьмешь меня с собой?
— А то! Я без тебя этого дела и не мыслю, — ухмыльнулся товарищ. — Ты пока подумай, с чего мы начнем.
Веник кивнул. Бывший ангел отодвинулся от него и придвинулся к черноволосой.
— Ну, чего ты нюни распустила? — ласково сказал он ей.