— Какая еще лже-пропаганда?
— Ты ведь агитировал людей, чтобы они шли в Альянс? Говорил, что тут хорошо и еды в достатке?
— Ну, говорил.
— Вот! Это тоже отрицательную роль сыграет. К тому же ты двоих сюда притащил? Тут и самим жрать нечего, а ты еще два рта приволок. Зачем?
— Послушайте! — не выдержал Веник. — Вы вроде бы нормальный человек. Можете вы мне сказать честно, что тут у вас происходит? Что за чушь вы несете???
Адвокат резко встал со стула, быстрым шагом подошел к двери, распахнул ее и выглянул в коридор. Затем он вернулся на место.
— Вот что, Вениамин. Со мной, как с адвокатом, можешь быть предельно откровенен. Это можно. Но помни, то, что мы между собой обсуждаем, если ты или я скажем это там, — лысый указал на коридор. — Там, нам за это языки поотрывают. Понимаешь?
Парень кивнул.
— Поэтому, если честно, то да, с одной стороны это вызывает удивление. Но здесь, на «Дубровке» — это норма!
— Но ведь это же чушь!
— Да не скажи… Если говорить прямо, то это очень выгодно и удобно. Во-первых, закон надо все-таки соблюдать и приучать к нему людей! Во-вторых, Альянс сейчас переживает не лучший период.
— Это, мягко говоря, — сказал Веник.
— Верно. Поэтому эти суды немного скрашивают наши серые будни. Отвлекают людей от проблем. Заставляют поверить в торжество закона! И в третьих…
Адвокат снова сорвался с места, подскочил к двери, распахнул ее, снова выглянул в коридор, а потом вернулся назад.
— А в третьих, — он понизил голос, наклонившись к парню. — Сам знаешь, последнее время, перебои с едой. Казнь виновных — это больше еды для остальных.
Веник открыл рот в изумлении. О таком аспекте судилища он совсем не догадывался.
«Вот как изгаляются идиоты, — изумленно подумал он. — Ну и ну».
Тут же пришла мысль о рыжеусом. Кто знает, может его взяли в плен бандиты именно из-за того, что он, Никита и остальные побоялись стрелять в бандитов, испугавшись наказания от своих же. Вполне вероятно!
— Интересно, — сказал Веник вслух. — А Совет Альянса знает об этом?
Лысый пожал плечами.
— Возможно, что и не знает. Но последнее время всем станциям отправили директиву — ужесточить наказание и укрепить дисциплину. Прямо не сказали, но дали понять, что надо, сам понимаешь, что…
— Но ведь это же херня какая то!
— Не скажи! С точки зрения закона, все законно.
— Да ну! — парень усмехнулся. — Это что же, получатся, что меня будут судить за убийство бандитов, которые враги Альянса?
— Ты путаешь понятия, — с удовольствием начал объяснять адвокат. — Враги Альянса и твои враги — это разные вещи. Ты член Альянса?
— Да я и не знаю, — честно признался Веник. — Я точно состоял в Альянсе, а потом меня судили и я сбежал. Я, можно сказать, дважды, да нет, трижды, сбегал.
— Это плохо! Надо эти факты скрыть, так как это только все ухудшит! Да, даже если ты сейчас член Альянса! Ты ведь не с этой линии и не знал ранее убитых. Кто они и что творили? Ты ведь не в курсе? Поэтому убийство их тобой — это преступление!
Интересная мысль пришла в голову Венику и он сказал:
— Подождите! Вот мы на «Волжской» убили семерых охотников. Я там не один был. Там дядя Василий был и еще один ваш — Никита. Они их тоже первый раз видели. Так, по вашей логике, получается, что и они подлые убийцы?
— Совершенно верно, — невозмутимо кивнул адвокат. — Граждане Альянса — Мигунов и Никишин, уже арестованы.
Веник в очередной раз в изумления открыл рот.
— Да-да, — продолжал адвокат. — Не повезло им. Василий хоть и заявляет, что он стрелял в потолок, но ему инкриминируется соучастие в массовом убийстве! Никита же хоть и предъявил заклинивший пистолет, но уже установлено, что два выстрела он все-таки произвел, так что двоих и он вполне мог убить.
Парень вылупился на адвоката, не веря своим ушам.
— Их защищает Селиванов, — продолжал говорить тот. — Это мой коллега, он тоже адвокат. Я ему советовал упирать на то, что вы их заставили. Так может, они и выкрутятся, если суд признает, что они действовали под угрозой физической расправы. Ну и если вы их вину на себя захотите взять.
— Интересно, — пробормотал Веник.
Он считал, что повидал много глупости, но то, что слышал сейчас, не лезло ни в какие ворота. В голову пришла еще она мысль.
— Слушайте! А этот мой товарищ, Серафим. Его тоже обвиняют?