Изумленно слушавший эту тираду Веник, с трудом сообразил, что тот, вероятно, имеет в виду, как они расстались с ним в прошлый раз.
— Подожди, Артурыч, — пробормотал он. — Ты про что это?
— Да про «Тверскую», про что же еще, — с досадой ответил тот. — Это я, дурак, виноват. Сам не понимаю, как пошел за ними. Корень нам тогда показывал бумажку, где тебя Диаметр ищет. Кричал, что с тобой нас всех накроют. Вот и побежали мы, как крысы. Но ты знай, мы тогда с Антошей, не до конца скурвились. Мы там с «Чеховской» опять, кучками, выходили. Так вот, мы там с ним, забились в одну щель в тоннеле, выждали часа три, а потом назад, на «Тверскую» двинули. Но не дошли. Нас при входе на «Чеховскую» часовые скрутили ну и под замок. Попали в эту самую, Комиссию Партийного Контроля. Слыхал про такое?
Веник хмыкнул:
— Еще как слыхал!
— Ну, вот там с Антошей и разошлись. Я, сперва, про тебя молчал, но они там ушлые ребята, паренька, видимо разговорили и мне под нос листовкой тыкнули, да и вообще…
Старик поморщился и Веник понял, что его, вероятно, били, но спрашивать не стал.
— Ну, в общем, взяли меня в оборот, пришлось про тебя все рассказать. Так что я тебя, считай, дважды предал.
Не выдержав, Веник усмехнулся:
— Да брось, Артурыч! Никого ты не предал! Я, признаться, на тебя зла особо и не держал. Так, что ты себе голову не забивай.
Старик некоторое время молча смотрел на парня, а затем спросил:
— А ты-то как потом, тогда?
— Да ничего так… Выкрутился. А ты, Артурыч, это… В Альянсе потом не был?
— Нет, конечно! Там, ну в этом Партийном Контроле, решили, наверное, о старика руки не марать, ну и оформили меня добровольцем-новичком. Сюда отправили. Тут, тогда народу побольше было. Они ведь, оказываются, в тот раз оба «Парка» быстро отбили, ну и погнали Альянс до «Октябрьской» и дальше. Говорят, рубка там была.
— Да уж. Был я там, а Антоша где сейчас?
— Вот не знаю. Не видел его с тех пор.
— Ясно.
— Так ты что, простить меня решил?
— Брось, Артурыч! Забудь про ту херню. Там все хороши были. Я, кстати, Корня потом убил.
— Да ну?
— Да, на «Римской», — он очень коротко рассказал, что с ним произошло после того, как они его бросили на «Тверской».
— Ну, я-то ладно, вот ты чего тут сидишь? — спросил парень. — Почему не ушел?
— А куда? Тут все ходят, то сюда, то туда. Не знаешь, кому и верить. Одни на «Комсомольскую» призывают, другие говорят, что там даже старых диаметровцев на подходе отстреливают. Третьи, вон, говорят, что в Альянсе вот-вот райская жизнь начнется. А я-то ведь только оттуда! Да еще с тобой вот это. Ты не поверишь, как мне последние дни погано было. Как я не удавился, сам не знаю… Махнул я на все рукой и тут решил сидеть. Какая разница, куда бежать, если все равно подыхать.
— Это ты брось, — Веник дружески потрепал старика по руке. — Я на тебя обиды не держу.
Дед Артур посмотрел ему в глаза.
— Ты уж прости меня, дурака старого…
— Да ладно-ладно, — перебил его Веник. — У меня ведь тут дело. Поможешь?
Он коротко рассказал про разыскиваемых друзей.
— Не знаю, — старик задумчиво почесал небритую щеку. — Тут вчера много народу шастало. Но больше всё наши, то есть, с Диаметра. Кто дезертировал, а кто только собирался. Не знаю, может, и были такие. Вполне могли к «Парку» через нас пройти.
— А на «Парках» сейчас что?
— Ууу… — старик отмахнулся рукой. — Там вообще, непонятно что творится. Там теперь власть взяли те ребята, которые с тобой тогда пришли. Они, оказывается, предали Альянс и им тут теперь почет и уважение. Но они все себе на уме! Вчера вот пришли сюда трое из них. Устроили тут пост зачем-то. Говорили, что следят, чтобы поезд здесь какой-то прошел, литера. Они и собирались на нем уехать.
— И что? — тихо спросил Веник.
— Да и ничего. Вот, часа четыре назад они ушли назад, на «Верхний парк». Те еще бандиты! Ты, Вениамин, лучше трижды подумай, прежде чем туда соваться. Они там по слухам, свои порядки установили, словно и не подчиняются Диаметру!
— Я понял, — кивнул парень. — Я как раз туда иду. Надо мне проверить, нет ли у них на «Парках» моих друзей.
— Да как же ты это проверишь? — удивился старик. — Я же говорю, бандиты там самые настоящие. Боюсь, не получится у тебя с ними разговора.