— Что тут у вас такое? — спросил доктор у оставшегося типа.
— Да я… Не знаю… — замямлил тот, отводя взгляд.
Однако охранник не стал их задерживать, и они без проблем вошли на станцию, поднявшись на пустой перрон. Из зала, однако, слышался гул голосов.
Поднимаясь по узкой металлической лесенке на пустую платформу, Веник заметил, что на дальнем конце станции, на путях стояли несколько тележек с ящиками, а за ними, при входе в противоположный тоннель виднелись какие-то укрепления.
Сама же станция выглядела солидно. Мощные пилоны из белого камня с темными полосами-завитушками в их верхней части.
Как только путники вышли в главный зал, как к докторше бросилась какая-то маленькая девчонка с коротко остриженной головой.
— Тетя Саша! — крикнула она и приникла к девушке. Та погладила ее по голове.
Подошли еще несколько женщин, которые остановились рядом, поздоровались и начали жаловаться доктору Саше на свои болячки.
Снова возник убежавший охранник. Вместе с ним подошли несколько солидных мужиков, которые завели разговор с Виктором Ивановичем. На здоровяков и Веника никто не обращал внимания.
— Ну, Иваныч, — озабоченно говорил один мужик начальственного вида. — Куда это вы собрались-то?
Доктор что-то отвечал тихим голосом. Веник не слышал весь разговор. До него доносились только обрывки фраз местных мужиков.
— Вот как раз… несколько часов как… молокососы… и сестра Антонины с ними… троих да насмерть… и она тоже за ними… мужики ведь озверели… а теперь думай…
Из этих фраз Веник понял, что кучка местных парней сегодня утром сбежала с Диаметра куда-то на Кольцо, и за ними, в погоню, отправился большой отряд.
«Скорее всего, — сообразил парень. — Эти дезертиры вряд ли в сторону „Нижнего парка“ направились. Если куда и пошли, то только на „Краснопресненскую“, а может и на „Белорусскою“».
«Как-то неохота при таком раскладе туда, — озабоченно думал он. — Но с другой стороны, другого-то пути нет. На „Нижний парк“ тем более соваться не стоит».
Подумав немного, парень решил, что нужно держаться прежнего плана. К тому же, глядишь, чего по пути и придумается.
Нервничающий Веник осмотрелся. Прямо перед ними центральный зал станции оставался пустым, но далее виднелись какие-то загородки вроде бы из кирпича, какие-то занавески и нагромождения ящиков. Интересно, что на своде зала, над каждым пилоном находилась какая-то древняя картина, но Веник так и не смог что-либо на них разобрать, несмотря на хорошее освещение.
Рядом виднелись укрепления в виде баррикад перед ходом вниз в торце станции. Охраны рядом не наблюдалось.
Наконец, тронулись в путь. Несколько из местных мужиков двинулись вместе с ними. Миновав баррикады, предназначенные для обороны от поднимающегося с лестниц противника, их отряд и еще несколько местных мужиков спустился вниз по застывшему эскалатору, и двинулись по скудно освещенному, но чистому коридору. Один раз они повернули под прямым углом и впереди показались еще небольшие баррикады на мостике, что над платформой и рельсами. Здесь дежурили трое вооруженных мужчин.
Миновав их, Веник вместе со всеми спустился по лестнице в центральный зал еще одной станции. Хоть во время посещения кольцевой «Киевской» парень и не заходил в главный зал станции, но сразу же узнал, что это та самая станция, через которую он в свое время пробирался.
«Вот оно! Кольцо!»
В зале, к неудовольствию парня, они снова остановились. К ним подошли еще несколько мужчин, которые приветствовали девушку и Виктора Ивановича. Веник напрягся, но среди мужиков не оказалось тех, которых он видел здесь, проходя через эту станцию прошлый раз, как дезертир Альянса.
Вразвалочку к ним подошла толстая, опухшая, тетка.
— Александра Ивановна! — окликнула она докторшу так громко, что, наверное, на всей станции было слышно. — У меня новая шишка выскочила! Посмотрите, пожалуйста!
Доктор Саша вежливо и терпеливо начала объяснять, что спешит, но когда будет возвращаться, часа через три-четыре или чуть позже, то обязательно зайдет к ней и посмотрит.
Веник подумал, что «часа через три-четыре или чуть позже», когда отключат свет и хлынет водичка, то этой тетке будет уже не до шишки и не до белокурой докторши.
Ему не терпелось убраться в тоннели, но пока приходилось топтаться на месте и от нечего делать рассматривать станцию.
Как и верхняя «Киевская» эта выглядела величественно. Края полукруглых проходов между пилонами когда-то были украшены позолотой, но сейчас она большей частью осыпалась и уцелела лишь в отдельных местах. Между проходами, на поверхности пилона в такой же золотой рамке пятиугольной формы находились картины. Однако Веник лишь в отдалении заметил только одно целое панно. На нем виднелись какие-то люди с красным флагом. Остальные картины давно осыпались и пропали.