Тут Веник подумал, что может зря он все это рассказал. Кто знает, что это за тип и что он предпримет. Может, узнав эти данные, он только навредит делу. Сообщит в свой зловещий Институт, а те…
— А знаешь, почему я помог тебе? — неожиданно спросил бородатый.
— Почему?
— Потому что ты позвал на помощь. А я пришел.
Он смотрел на парня, ожидая ответа.
Веник понял, что надо что-то сказать в ответ на эту идиотскую тираду. Как-то выкрутиться.
— Ну, — пробормотал он. — Я очень благодарен вам. Это благородно с вашей стороны.
Псих вдруг искренне засмеялся, задрав подбородок.
— Так ведь и Дубровский был благородным разбойником. Ведь так?
Веник не понял эту фразу, но сообразил, что она что-то значит, и поэтому протянул:
— Ну… Наверное.
Мужик насторожился:
— Ты что, не знаешь, кто такой Дубровский?
— Эээ… Вы?
— Я — да, но я имею в виду — в книгах?
— Да чего-то не припомню, — напрягся Веник.
От чувства, что его начинают выводить на чистую воду, спина парня взмокла от пота.
— А ты, что, в школе не учился? — прищурился Дубровский.
— Нет, в школе я не учился, — чувствуя, как покрывается потом и лоб, твердо сказал Веник. — Меня учили… Разные люди… Они приходили и разные предметы преподавали… Я тоже ходил в разные кабинеты, а там…
— Ну, ясно, — вдруг расслабился собеседник. — Я все понял. Индивидуальное обучение, репетиторы… Неудивительно, что ты про Дубровского не слышал.
Он помолчал немного.
— Некоторые там, — мужик показал пальцем наверх. — Да и я, косвенно, много лет бились над темой, что такое есть благородство. Прирожденное это чувство или нет? Чего только не перепробовали. До маразма доходило. Ты слышал про станцию «Динамо»?
Веник тут же вспомнил, как про эту станцию упоминал Артурыч, но решил ничего не говорить и сказал:
— Нет.
— А я тебе расскажу. Сейчас ведь уже все равно… Короче, там поставили эксперимент. Набрали болванов, ну отсюда, устроили, кормили, одевали, все как обычно. И стали им там проповедовать принципы невмешательства. Дескать, главная добродетель, это не лезть в чужие дела! И в конце даже экзамен провели, которые они с блеском выдержали! Вот чего они удумали — забросили на станцию девку. Сверху, с ничейных мест, в общем. Молодая, красивая, добрая. Все на станции ее любят, уважают, куча женихов-воздыхателей… А потом раз и экзамен. Взяли и в центре станции стали ее насиловать. Как тебе?
Мужик посмотрел на Веника, который слушал эту безумную историю, стараясь запомнить каждую деталь, поскольку был уверен, что за рассказом последует вопрос. И вполне возможно, что от этого вопроса будет зависеть его жизнь!
— Так вот, — продолжал собеседник. — Прямо в центре зала, днем, в открытую! Раздели не спеша, и давай… работать. И как ты думаешь, хоть один вступился за нее?
Парень, думая, что это к нему вопрос, ответил:
— Думаю, что ни один не вступился.
— Бинго! В самую точку ты попал! — бородач ткнул пальцем в грудь парню. — Ни один не вступился! Ни один из ухажеров, ни другие сволочи. Нет, конечно, они возмущались. Сидели там по щелям, кудахтали, глядя на стены и в потолок: да как это можно? да сколько можно? да когда это кончится? А толку-то от этого кудахтания? Девке той все равно было, возмущаются окружающие балбесы или нет.
— Жалко, — сказал Веник, вспоминая, как он сам был безучастным свидетелем изнасилования на «Китай-городе».
— Да, — задумчиво откликнулся бородатый. — Сперва-то хотели какую-нибудь потаскуху туда сунуть, а потом решили, для чистоты эксперимента, настоящую им подсунуть, так сказать, чистую и непорочную. В округе такие, как ни странно, еще встречаются.
Веник сразу же вспомнил рассказ Полковника про похищения людей в окрестностях города.
— Видишь? Никто не вступился!
— А те, — спросил Веник. — Которые насиловали. Они вооруженные были?
— Конечно!
— А те, ну народ на станции? Мужики и парни?
— Нет.
— Ну вот, видите? Какой смысл? И ей не помогут и сами погибнут?
— Вот! И все там так подумали!
— Понимаете, какое дело…, — собираясь с мыслями, начал Веник, но замолчал, услышав решительные шаги рядом.
Он повернул голову и увидел, что из центра зала, в их сторону направлялись три вооруженных мужика. Вид они имели самый что ни на есть хозяйский.
— Вон они, — тыкал в сторону Веника, какой-то древний дед, сидящий неподалеку. — Они и убили.
Дубровский, а за ним и парень, поднялись на ноги, а идущие к ним мужики навели на них стволы.
Мужики приблизились. Впереди стоял весьма молодой и кудрявый тип в длинном черном плаще, почти как у Дубровского. Кудрявый держал руки в карманах. Смотрел он очень уверенно. По его сторонам высились два здоровых лба, держащих в руках автоматы, которые они держали наведенным на Дубровского и Веника. У всех троих на рукавах краснеют повязки с буквами КМ.