После аллеи и короткого, но крутого подъёма, плоскогорье казалось невероятно жарким и открытым всем ветрам на свете. Море сияло нестерпимым серебряным блеском. Ветер перебирал траву. Даже голова закружилась — степь стремительно убегала к горам, отодвинувшимся назад, за плечо. Игорь, переводя дыхание, уперся руками в колени. Далеко — километрах в двух — виднелись несколько автобусов и группы людей, но до них было так далеко, что возникало чувство одиночества. Наташка тоже устала — присела на какой-то камень. И только когда отхлынула первая усталость, Игорь понял, что это никакой не камень. Точнее — не просто камень. И оглянулся.
Да. Тут и там вокруг в траве лежали остатки колонн, шлифованных плит, куски мрамора. Игорь посмотрел себе под ноги. В траве кренился кусок плиты, ан нём виднелась надпись — точнее, её часть
???????С????
— сделанная явно небрежно, наспех, не мастером, а просто кемто…
— Что это? — вырвалось у Игоря. Он выпрямился. — Наташк?..
— Храм, — Наташка встала. — Тут был храм. Вон там, где туристы — небольшой посёлок и сторожевая башня. Тут проходила граница с Колхидой, было такое царство… Сюда есть подъездная дорога, но пешком по ней в три раза дальше… Храм стоял над морем и в нём горел огонь… — она повернулась в сторону моря, и ветер отбросил назад волосы девчонки. — Нам говорил Дмитрий Палыч, что тут раньше больше всего было, но основное вывезли в музеи, а многое растащили. Но у него были фотографии, как это место выглядело раньше. Вон там, — Наташка вытянула тонкую сильную руку, покрытую загаром, — была каменная чаша. В ней горел огонь, как маяк, чтобы корабли в Фанагорию знали, что берег близко и начинаются безопасные места… Храм был посвящён Посейдону, у входа стояли кони…
— Почему кони? — тихо спросил Игорь, садясь на камень и не сводя глаз с Наташки. — Посейдон вроде же был бог моря…
— И бог коней, — Наташка не оборачивалась. — Храм стоял долгодолго, здесь уже жили другие народы, а его никто не трогал, пока не пришли турки. Они взорвали храм порохом, потому что им запрещено изображать живые существа и они даже своих женщин прячут под покрывала, а в храме стояли ещё и фигуры морских дев… Но с тех пор турецкие корабли не осмеливались подходить к этому берегу — Посейдон разгневался и топил их… А когда пришли русские — успокоился, потому что они не трогали того, что осталось от храма и даже охраняли развалины…
— Наташка-а… — осторожно позвал Игорь. — Ты чего?
— Ничего, — он обернулась с улыбкой. — Так Дмитрий Палыч говорил.
— А кто это такой? — Игорь встал и подошёл к девчонке. Отсюда было видно побережье в обе стороны сразу, чуть ли не до Анапы и Новороссийска.
— Он был учитель в нашей школе. А когда её закрыли — застрелился. Два года назад…
— Почему закрыли? — не понял Игорь.
— Нерентабельная, сказали, — пояснила Наташка. — Со всего побережья свозят ребят в Окружную, это тридцать километров отсюда…
— А, программа "Школьный автобус", — вспомнил Игорь. — Я по телику что-то такое слышал… — Наташка сердито сказала:
— Дурь это, а не программа. Автобус никого не ждёт никогда. Младшим вставать трудно, опаздывают, многие просто школу побросали. Ехать долго, зимой холодно, продувает, а осенью и весной жара, пылища… В школе задержаться нельзя, ни на кружок, низачем — тоже ждать не станут… Дмитрий Палыч ездил, доказывал, что так нельзя, спорил. Только ничего не вышло. Ему предложили место в Окружной, такое же. А он пошёл к себе домой, он тут жил, недалеко от нас… И застрелился. Записку оставил такую… что, мол, раз экономят на детях, то такой власти недолго осталось, а он устал от дураков и негодяев, которые лезут не в своё дело. Что-то такое.
Игорь не нашёл, что сказать. Подобные проблемы ему были совершенно незнакомы. Наташка задумчиво смотрела в море. Недалеко от берега двигался корабль — большой, серозелёный. А дальше видны были силуэты ещё двух, непонятно, каких.
— В начале месяца американцы вон там уходили из Крыма, — показала Наташка. — Когда крымчане им не дали манёвры устраивать.
— Катер не появлялся? — не выдержал Игорь, съязвил. Наташка ответила спокойно:
— Погода была хорошая, как назло… Вон там родничок, пошли, попьём. А потом искупаемся, тут пляжик есть. Пошли?
Глава 4 КОМПАНИЯ СТАРОГО ЭЛЛИНГА(1)
Пропадают всюду дети
ВВП наш не в ответе.
Вымирают скопом люди
ВВП нам хрен на блюде.
Рушится, горит вокруг
ВВП наш слеп и глух.
Телебашня обгорела
ВВП какое дело?
Пятиклашки пиво пьют,