"Не на нейтралку идем", – подумал Вяземцев. Но промолчал. Предупреждение командира хорошо запомнил. Через час перерезали колючую проволоку и подползли к линии окопов. Послышалась музыка и пьяные крики. Самое интересное, что кричали по-русски:
– Ты, сука, по тылам ошивался, когда я врагов народа в расход пускал!
И дальше в таком же духе. Все стало понятно – особисты гуляют из заградотряда. Один из них вылез из землянки и пошел, пошатываясь, по окопу, заодно справляя малую нужду. Шумаков на него – хрясь, и навалился сверху. Придушил немного и на бруствер выкинул. Все очень профессионально исполнил.
"Интересные дела. Чтобы своих в плен брали, такого я еще на этой войне не видел", – подумал Вяземцев.
Дальше началось быстрое отступление. Опять под колючку, мимо своего блиндажа и на нейтралку. Особиста тащили по очереди. Пурга, ничего не видно, но Матюхин упорно вел группу прямо на немецкую линию окопов. Немного не дошли, свалились в какой-то ров. Отдышались, проползли по рву метров двести и… Раздались звуки губной гармошки и немецкая речь. Вяземцев инстинктивно передернул затвор автомата.
– Тихо, – Зинченко навалился на Сашу, – еще одно движение без команды, и ты труп.
Матюхин вошел в блиндаж, из которого доносились немецкие голоса. Вяземцев зажмурил глаза в полной уверенности, что сейчас начнется стрельба. Но ничего не происходило. Наконец через несколько томительных минут послышался голос Матюхина:
– Заходите, хлопцы, все нормально.
Дальше начался театр абсурда. В блиндаже расположились четыре немца в полном боевом снаряжении. На столе стояла открытая бутылка шнапса, мелко нарезанная колбаса и несколько зажженных свечей. На полу лежал без сознания связанный немецкий офицер в чине майора.
Вяземцева начала бить мелкая дрожь. Матюхин похлопал его по плечу:
– Не дрейфь, сейчас все поймешь. У нас тут с немцами взаимовыгодный обмен налажен. Мы им своих особистов поставляем, они своих. Секретов ни те ни другие особо не знают, зато план по "языкам" и мы и фрицы исправно выполняем. Все живы-здоровы, а что еще на этой войне надо.
– Так ведь наших же сдаем!
– Запомни, сынок, – Матюхин зверем посмотрел на Вяземцева. – Особист нашим быть не может. Вот Курт, – он показал на высокого немца, наливающего в этот момент шнапс в стакан,– наш. Он шахтером до войны в Эльзасе работал, когда я уголек в Донбассе рубил. Усек? Так что кто здесь наш, а кто нет, мы тебе сами скажем. Зинченко, доставай сало и самогон.
Едва расселись в тесном блиндаже.
– За понимание, – командир поднял стакан. – Новенький, спроси-ка у немцев, как у них дела?
Саша, с трудом вспоминая немецкий, перевел.
Курт поднялся, взял в руки стакан шнапса.
– Ну и что он так долго балакал?
Вяземцев почесал в затылке.
– В общем, он всех нас поздравляет с Рождеством Христовым, желает, чтобы эта проклятая война побыстрее закончилась и приглашает всех потом к себе в гости. Да, он обижается, что опять они нам отдают майора в обмен на капитана. Не очень справедливо, говорит.
– Есть такой момент, – согласился Матюхин, – надо было Шумакову, когда он в окоп прыгал, званием поинтересоваться. – Переведи, в следующий раз, на православное Рождество полковника притащим, есть у нас такой самый главный и по званию, и по сволочизму. Начальник особого отдела дивизии. Ну, дрогнули.
Выпили. Курт достал пачку сигарет и протянул Вяземцеву. Тот демонстративно сделал вид, что не видит, и вытащил из кармана свой кисет. Тогда Курт взял со стола губную гармошку и начал наигрывать "Расцветали яблони и груши".
Вяземцев, давно забывший вкус алкоголя, закрыл глаза и представил, как штрафники бьют по голове полковника НКВД и несут его к немцам. Те в ответ отдают своего фюрера. Командир немецкой разведгруппы Курт возмущенно кричит: "Опять неравный обмен получился. Когда эти русские перестанут нас обманывать!"
Их арестовали на следующий день. Кто сдал разведчиков, было непонятно. Но уже утром два десятка особистов окружили блиндаж.
Доказательств особых не было, и Матюхина лично допрашивал заместитель начальника особого отдела дивизии майор Березняк.
– Значит, так. Ты рассказываешь все, как есть на духу. Кто был в поиске. Сколько наших ты сдал немецко-фашистским оккупантам. Как в первый раз вышел на контакт с фрицами. Кто все это придумал, сука ты штрафная.