– Ты подстрелила Фериус, чтобы помешать ей поехать со мной, – сказал я.
– Я могла бы её убить. Это было бы честной сделкой, как думаешь? Видит Бог, миру лучше иметь на одну аргоси меньше, но я сдержалась и просто ранила её, чтобы она не лезла. Мне хотелось верить, что если бы ты был один, если бы я дала тебе такой шанс, ты поступил бы правильно.
«Правильно».
Предки, я почти так же устал от того, что люди велят мне поступать правильно, как и от своих попыток понять, что именно будет правильно. Но больше всего я устал слушать, как люди лгут самим себе.
– Ты не убила Фериус потому, что иначе тебе пришлось бы признаться: все твои разговоры о долге и верности – такое же барахло, каким люди вроде твоей матери кормят мир, чтобы оправдать свои поступки.
Возмущение на лице Ториан стало таким жёстким, как будто его начертали арканисты.
– Ты напыщенный ублюдок. Какое право ты имеешь меня судить? Ты же изгой! Шулер! Вся твоя жизнь – одурачивание людей!
– Ты кое-что упустила, – сказал я. – Ты забыла, что я ещё и убийца?
На секунду мне показалось, что я переборщил и она просто плюнет в меня дротиком, положив всему конец. А мне нужно было разозлить её так, чтобы ей стало недостаточно просто вырубить меня.
– Считаешь себя очень умным, не так ли? – спросила она. – Меткий маг, Чёрная Тень, аргоси, видящий насквозь чужой обман? Ты самый слепой из всех людей, Келлен! Настолько уверенный, кому доверять, а в ком сомневаться, что не смог бы заметить явный обман, даже если бы ложь была написана простыми чёрными чернилами.
Я повернулся к Шуджану, но тот выглядел таким же растерянным, как и я. Мой арта локвит уловил две фразы в маленькой тираде Ториан, и они снова и снова крутились у меня в голове: «кому доверять… ложь была написана простыми чёрными чернилами».
Слово «доверять» было полно горечи. Почему?
«Она обижена на того, кому я доверяю», – подумал я.
Ложь, написанная простыми чёрными чернилами. Она могла иметь в виду метки Шуджана, но я в этом сомневался. У Ториан не было причин считать, что его метки – какая-то уловка. Моя Чёрная Тень? Нет, Ториан знала, что тень настоящая. Кроме того, кто бы захотел подделать такое…
«Нет, пожалуйста, только не она!»
Ториан улыбнулась так, словно только что победила меня на дуэли.
– Королева, – прошептал я, надеясь, что мои подозрения неоправданны, но внезапно преисполнившись уверенности, что они справедливы.
Год назад, после попытки переворота, который чуть её не низверг, Джиневра привела меня в тронный зал дворца. Я готовился навсегда покинуть Даром, желая уйти от придворных интриг и бесконечной вереницы могущественных аристократов, желавших моей смерти. Королева заставила меня смотреть, как опускает верх своего платья, открывая извилистые чёрные метки: они станут её концом, когда ей исполнится тринадцать и по традиции ей придётся предстать обнажённой перед людьми, которыми она управляет. Именно тогда я поклялся остаться и защитить её.
Предки, иногда я бываю таким простофилей.
– Она была одиннадцатилетней девочкой, которую недавно несколько дней пытали, и она едва удерживала корону, – сказала Ториан. – Ей требовался защитник, и она выбрала тебя, единственного человека, которому могла доверять. Но ты собирался уйти и оставить её волкам в тонких шелках, рыщущим по дворцу в ожидании шанса её уничтожить. Поэтому она нарисовала на себе метки, зная, что только Чёрная Тень заставит тебя остаться.
– Я думал… Я знал, что есть некая тайна, которую её наставники используют против неё. Чёрная Тень всё объясняла.
– Если ты хочешь, чтобы мир имел смысл, Келлен, у тебя проблема. Это делает тебя легковерным. Хуже того, заставляет требовать от других людей, чтобы они оправдывали твои ожидания. Джиневра – хорошая девочка. Она станет великой королевой. Но ей нужны рядом люди, которые понимают, что нельзя убегать каждый раз, когда приходится делать трудный выбор. Неважно, насколько ты умён, картёжник – судьбу никому не обмануть.
Я не знал, что на это ответить. Часть моего разума, обычно занятая умными репликами, отчаянно пыталась придумать причину, почему я не должен просто уйти и позволить Ториан делать всё, что ей вздумается… или задержать её, пока какой-нибудь храмовый стражник или арканист не придёт, чтобы её убить. Будет ли империя берабесков хуже империи дароменцев? Весь этот паршивый континент, казалось, преисполнился решимости так или иначе уничтожить себя.