Неужели я в конце концов стал таким мужчиной? Я не мог сказать наверняка. Но, предки, я ведь старался.
Наконец, я отстранился от неё. Она мне улыбнулась, но непроницаемая печаль от того, что мы наблюдали вокруг, осталась с ней.
– Мир полон тьмы, Неф, – сказал я. – Грабежи, унижения и дьяволы всех мастей, разгуливающие в человеческом обличье.
Я взял её руки в свои.
– Но у этого мира есть ты, поэтому, насколько я понимаю, чаши весов почти уравновешены.
Не самая лучшая моя поэзия, но она и не задумывалась как лучшая. Я ещё не дошёл до кульминации.
Неф приподняла бровь.
– Потому что я всё ещё тот прелестный маленький цветок, на который ты возлагаешь все свои надежды влюблённого?
– Потому что ты моя героиня.
Её губы приоткрылись, но она ничего не сказала.
Время от времени я правильно подбираю слова. Помолчав, она наклонилась ко мне и прижалась лбом к моему лбу.
– Келлен?
– Что?
– Я очень по тебе скучала.
– Да. – Я тоже по тебе скучал.
Глава 57. Город сожаления
В этом мгновении я мог бы задержаться на всю оставшуюся жизнь. Вообще-то я почти уверен, что мы оба начали засыпать, когда длинный, воющий крик пронзил темноту, раздавшись где-то неподалёку от нашего сгоревшего убежища. В ту ночь мы слышали не первый крик. И он не будет последним.
– Долго мы ещё должны оставаться в этом проклятом месте? – сердито воскликнула Ториан.
Она сидела одна в углу на другой стороне лавки, между двумя упавшими полками, товар с которых был разграблен ещё до того, как подожгли дом.
– Ещё немного, – сказала Фериус, по-прежнему думая на картах, в которые она играла с Рози и с Путём Горных Бурь. Она стремилась разглядеть новый узор в доказательствах, обнаруженных в украденных нами книгах арканистов. Я рассказал ей, что узнал почерк матери на набросках, описывающих их заклинания. Похоже, она не удивилась, и это обеспокоило меня ещё сильней.
– Чего мы ждём? – спросила Ториан. – Мы сидим здесь просто для того, чтобы ты могла пялиться на свои идиотские карты аргоси?
– Нужно научиться чувствовать ритм, девочка. Если мы сейчас отсюда выйдем, нас поглотит хаос. Подождём ещё немного, жажда крови уляжется, и мы сможем пробраться сквозь толпу незамеченными.
Это, казалось, решило вопрос, но вскоре Нифения взяла меня за подбородок и повернула мою голову в ту сторону, где сидела Ториан.
– Тебе лучше поговорить с ней, – сказала Неф.
– Мне кажется, ей хочется побыть одной.
– Тогда пусти в ход твой арта превис.
Я нехотя поднялся и отошёл в тень на другой стороне лавочки. Только тут я увидел, что Ториан всё время тихо плакала.
– Это всё моя вина? – спросила она, когда я сел рядом с ней.
– С какой стати?
– Я подстрелила твою подругу, заставила вас двигаться медленней. Может, если бы вы попали сюда раньше, или если бы она пошла в храм вместе с тобой, или если бы…
– Нас подставили, – перебил я. – Всех нас. Вот и всё. Даже если бы не подвернулась ты, мы сидели бы сейчас в той же самой лодке.
– Ты этого не знаешь. – Она покачала головой. – Всю жизнь я отказывалась выполнять приказы, которым не верила. Я сто раз велела матери убираться в ад, говорила, что никогда не присоединюсь к Шептунам, таким, как она, и не стану шпионом или убийцей, чтобы отправлять на тот свет врагов империи, не позволяя им даже увидеть моё лицо. Но теперь я была полностью уверена, что она права. Одна смерть, чтобы остановить сто тысяч других? Я знала, ты не пойдёшь на такой обмен. Не из того теста ты слеплен. Раньше я думала, что и я не из того теста.
Она посмотрела на Шуджана, привалившегося к одной из стен: он устало поглаживал Айшека, который сидел рядом, согревая мальчика.
– Я никогда не верила, что он Бог, – выплюнула Ториан. Эти слова, казалось, выворачивали её наизнанку.
– А с какой стати ты должна была верить? Дароменцы не более религиозны, чем джен-теп. Никто из нас…
– Я никогда не верила, что он Бог, а это означало, что он всего лишь мальчишка. И я всё равно собиралась его убить. Я готова была взять у тебя Бич, обмотать вокруг его горла и смотреть, как он давится, пока не умрёт.
– Никто из нас не знал, что…
– Ты знал, – сказала она. – С самого начала ты отказывался верить, что убийство может стать путём к миру.