Он немного помолчал, потом сказал:
– Но я невольно гордился тобой.
– Тогда позволь мне в последний раз заставить тебя мной гордиться, – сказал я и снова закашлялся кровью. Что-то внутри меня кровоточило. У меня оставалось мало времени.
Отец отступил назад, качая головой.
– Очень хорошо, Келлен, – сказал он. Мне было интересно, осознаёт ли он, что назвал меня детским именем. – Это такой же хороший способ покончить со всем, как и любой другой.
Я расставил ноги на ширину плеч. Расправил плечи. В последний раз взглянул на отца.
– Я хотел бы, чтобы ты был тем человеком, за которого себя выдаёшь, – сказал я надтреснутым голосом, сломанным, как и всё остальное во мне. – Я хотел бы, чтобы ты увидел правду, какую видел я; понял, что магия может быть чудесной, но может быть и грязной; узнал, что для нашего народа существует нечто большее, чем одни только заклинания и чары. Что тебе не нужно было предавать полмира лишь для того, чтобы защитить наш маленький уголок этого мира.
– И снова ты мне лжёшь! – закричал он. – Я предложил тебе последний шанс проявить себя, умереть, по крайней мере, пытаясь стать джен-теп, и всё же ты…
– О, у меня есть заклинание, отец.
Он снова начал что-то говорить, но я перебил:
– Настоящее заклинание. Заклинание огня.
Моя рука дрожала от усилий удержать её поднятой, но я унял дрожь.
– Молния, отец. Не метафора, не иллюзия. Истинной магией я сотрясу эти пески, громом и молнией сражу тебя.
– Так сделай это, мальчик!
Отец говорил так, словно почти хотел, чтобы мне всё удалось, как будто если я разорву цепи, наложенные на меня судьбой, я наконец-то освобожу его собственное великое предназначение. Как будто мы были связаны узами более великими, чем те, которые оба столько раз предавали, – узы отца и сына.
Я уставился на медные сигилы моей татуировки огня. Все они, кроме одного, были мертвы, сломанные контрсигилами. И всё равно я сосредоточил на них волю, приказывая им использовать основную силу магии огня. Не обращая внимания на их категорический отказ. Направляя себя всё глубже и глубже в них до тех пор, пока – я мог бы в том поклясться – не почувствовал, как татуировка сжималась всё туже вокруг моего предплечья.
Я ощутил, как что-то капнуло на мою верхнюю губу. Кровь из носа.
– Келлен, прекрати, – сказала Шелла. – Отец, пожалуйста…
– Молчать, – ответил он. – Позволь ему насладиться моментом.
«Ох, отец, – подумал я. – Почему я не мог быть тем сыном, которого ты хотел? Почему ты не мог быть тем отцом, в котором я так нуждался?»
Даже удвоив усилия, чувствуя, как нарастает давление в моём мозгу, обнаружив, что мне всё труднее и труднее втягивать воздух в лёгкие, я понял, что мой взгляд направлен на Фериус Перфекс. Она стояла, опираясь для поддержки на Рози, и сама умирала от Проклятия, источником которого, как я теперь не сомневался, был не какой-то чужеземный Бог, а мой собственный отец. Должно быть, она тоже это понимала, но я не видел в ней никакой злобы. Никакого желания отомстить.
Идущая Путём Дикой Маргаритки.
«Я люблю тебя, Фериус Перфекс, – подумал я, чувствуя, как кровь всё обильнее течёт по моему лицу. Теперь она стекала и по щекам. У меня из глаз шла кровь. – Ты научила меня смеяться над миром. Искать свет даже в самой чёрной тени. Найти в себе нечто более драгоценное, чем магия».
Она тоже смотрела на меня – неуверенным взглядом. Она не понимала, что я делаю. Я чуть не рассмеялся над этим. Может, теперь, под конец, я выкинул трюк, который даже она не могла предвидеть.
Рейчис сидел у неё на плече, выжидая нужного момента, уверенный, что в любую секунду я подам ему сигнал, и тогда он подпрыгнет в воздух, раскинет лапы так, что его мохнатые перепонки поймают ветер и бросят на наших врагов, чтобы он разрывал их зубами и когтями.
«Лучший деловой партнёр, на которого только может надеяться изгой».
Кто-то звал меня по имени, но звук был приглушённым. Наверное, теперь в моих ушных каналах была кровь.
И всё-таки татуировка не искрилась.
– Келлен, прекрати! – завопила Шелла. – Ты убиваешь себя!
Моя сестра никогда не была склонна к гиперболам, и правильно, потому что я и в самом деле себя убивал.
– Хватит, мальчик, – сказал отец так мягко, что я удивился, услышав его слова. – Теперь брось попытки. Серый Проход ждёт тебя. Скажи нашим предкам, что ты отдал всё, что у тебя было. Без стыда. Без позора.