Вот что происходит, когда врождённо эгоистичное существо, совершенно неспособное к сочувствию, пытается изменить свою природу.
– А ты когда-нибудь?.. – начал я, но передумал.
– Что?
– Ты скучаешь по своей матери?
Именно Читра связала нас с Рейчисом. «Ты должен быть его осторожностью, – сказала она в ту ночь, умирая рядом со мной, – а он будет твоим мужеством. Научи его убегать, а он научит тебя сражаться».
В тот момент, когда безумец обрушил огонь на её племя, я и представить себе не мог, что Читра сделала мне величайший в моей жизни подарок. Рейчис был для меня больше, чем просто другом. Он был моим деловым партнёром. Конечно, таким, который в основном кусал меня и крал мои вещи, но всё же…
Рейчис зарычал, и мне потребовалась всего секунда, чтобы осознать, что он рычит не на меня. Ещё не успев понять, кто находится в комнате вместе с нами, я выскочил из ванны, прокатился по полу, чтобы схватить свою стальную колоду, и метнул пару вращающихся карт в стоящего у двери человека.
«Пожалуйста, пусть это не будет какой-нибудь чересчур ретивый и удивительно тихий слуга, который просто случайно отпер дверь, не дав знать Рейчису или мне… Нет. Должно быть, это убийца».
Седовласая женщина, назвавшаяся Эмельдой, но которую я всё ещё мысленно называл стервятницей, пряталась за чем-то вроде тонкого деревянного футляра примерно трёх футов в ширину и двух в высоту. Две стальные карты вонзились в дерево.
– Я знала, что не зря его принесла, – сказала она.
«Следовало предвидеть, что рано или поздно кто-нибудь из Шептунов придёт за мной», – подумал я, планируя следующий шаг.
В одной руке я держал монеты кастрадази, в другой – полотенце. Почти невозможно использовать порошки, когда у тебя мокрые пальцы, поэтому мне нужно пустить в ход одну из монет, чтобы отвлечь Эмельду, пока я вытру руки. Потом я схвачу свои футляры и взорву её.
– Ты всегда настолько одержим убийством, когда голый? – спросила она, опуская свой футляр.
Не знаю, почему я взглянул вниз. Мне очень не хотелось этого делать.
– Неудивительно, что ты нравишься моей дочери, – произнесла Эмельда, вытаскивая из дерева стальные карты. – Она любит злющих, что правда, то правда.
Я схватил полотенце побольше. И свои порошки. Если кто-то смеётся над твоей наготой, это не значит, что он не собирается тебя убить.
– Могу я вам чем-нибудь помочь, мэм? – осведомился я.
Она подошла к нам, явно обеспокоенная рычанием Рейчиса, но не больше, чем моей наготой или взрывчатыми порошками. Когда белкокот начал к ней подкрадываться, Эмельда встретилась с ним взглядом и издала звук – нечто вроде хриплого свиста.
– Не тратьте на нас свою так называемую «маршальскую магию», – сказал я. – Мы с Рейчисом не…
Оглянувшись, я беспомощно наблюдал, как белкокот перестал скалить зубы, осел на задние лапы и жадно уставился на женщину.
– Такие холосенькие… как изумруды, – тихо пробормотал он, разбрызгивая крошки сдобного печенья по своей пушистой груди.
– Ты безнадёжен.
Эмельда рассмеялась, поставила футляр на табурет и открыла защёлки с одной стороны.
– Медленно, – предупредил я.
– Я не смогла бы тебя убить, даже если бы захотела, сынок. Маленькая Тори заставила совет согласиться не причинять тебе вреда по крайней мере в течение года.
– Вы простите, если я не поверю вам на слово?
Она отступила назад.
– Тогда иди и открой сам.
Понимая, что вполне могу подставиться, но не желая выглядеть ещё большим дураком, я опустился на колени и очень осторожно открыл футляр. Я довольно хорошо чувствую напряжение пружин и растяжек, но мои пальцы не смогли нащупать ничего плохого. Откинув крышку, я увидел нечто похожее на свёрнутую верёвку из древних плетёных нитей. К её концу была прикреплена рукоятка, обтянутая кожей с виду почти такой же старой.
– Вы принесли мне хлыст?
– Вообще-то он называется Бич, – поправила Эмельда. – Но – да. Это своего рода хлыст.
– И что мне с ним делать?
Эмельда сунула руку в футляр и вытащила Бич. От некоторых зачарованных предметов исходит ощущение тепла или холода, но в данном случае чувствовалось совсем другое. Не столько вибрация в воздухе, сколько неприятная тишина.
– Ты много знаешь о дароменской магии, Келлен?
– Только то, что вы ею не владеете.
Она рассмеялась.
– Что ж, полагаю, ты прав. Думаю, мы никогда не нуждались в магии благодаря нашей превосходящей военной мощи и куда более цивилизованным натурам. Но мы всегда хорошо умели коллекционировать вещи.
Скорее, воровать их. Музеи Дарома были полны памятниками культур завоёванных народов.