– Видишь, как он вызверился на меня? – спросил сестру Ке-хеопс. – Как я могу доверить будущее нашего народа тому, чьё единственное желание – доказать, что он может меня победить?
– Скажи ему! – крикнула Шелла. Я не был уверен, к кому она обращается, пока она не схватила отца за руку – совершенно безумный поступок, когда мы меряемся силами. – Перестань контролировать своего сына и объясни ему, что с нами происходит!
«Она дала мне преимущество, – подумал я. – Он застигнут врасплох. Если я правильно рассчитаю время, то смогу его одолеть».
Я заколебался, что было самоубийством для меткого мага, стоящего лицом к лицу с Верховным магом.
Но Шелла ещё не закончила.
– А теперь, отец, – сказала она (её слова сочились редким вызовом), – скажи своему сыну правду, или, клянусь, я тоже уйду из дома.
Осознает ли она, что татуировки вокруг её предплечий полыхают так ярко, что нас с Ке-хеопсом ослепляет игра света? В воздухе было столько магии, что она разрушала его заклинание щита, не говоря уж о головной боли, из-за которой у нас обоих могла потечь кровь из глаз и ушей.
«Ты настолько сильна, сестра?»
– Хватит, – наконец произнёс Ке-хеопс, поднимая руки и уничтожая свои заклинания.
Он подождал, пока Шелла втянет обратно свою магию, и только потом встретился со мной взглядом.
– Тогда пусть он услышит правду, и увидим, намерен ли твой брат спасти наш народ, или же его упрямое равнодушие станет причиной нашей гибели.
Глава 23. Загадка
Мой отец – крупный мужчина. Высокий, крепко сложенный. Несгибаемое железо в его осанке невольно заставляет чувствовать себя маленьким, когда ты находишься в одной комнате с ним. Однако сейчас он ссутулился, опустив глаза, и впервые стал похож на простого смертного.
– Я… Я не совсем уверен, с чего начать, – сказал он. Глубокий баритон, который раньше заставлял дребезжать окна моей комнаты, если я не слушался, был чуть громче шёпота. – Может, легче будет тебе показать.
Он шагнул за стол и достал из-под мантии маленький кожаный мешочек вроде тех, какие приносил в покои Шептунов.
– Я уже видел этот трюк, отец, – напомнил я.
– Это не иллюзия и не заклинание замешательства.
Он высыпал на стол бледно-голубой песок; песчинки рассыпались по белому мрамору, и мне показалось, что я смотрю в небо в пасмурный день.
Магия песка (в ней лишь изредка используется настоящий песок) – фундаментальная сила, с помощью которой манипулируют временем. Она невероятно сложна, но даже первогодок-посвящённый узнает, что предсказания, прогнозирование и тому подобное – всего лишь суеверный вздор.
– Должно быть, ты действительно невысокого мнения о моих познаниях в магии, отец, если хочешь, чтобы я поверил, будто ты можешь предсказывать будущее.
Татуировки на его руках сначала заблестели, потом засияли. Его руки двигались взад и вперёд над столом, пальцы создавали ряд сложных соматических фигур.
– Гадание подразумевает предсказание событий посредством проникновения в непознаваемое. Это заклинание работает в сознании мага, пользуясь его познаниями о прошлом и настоящем и делая выводы о будущем. Оно изменяет направление его мыслей, чтобы подсчитать возможности и вероятности и вычислить результаты, к которым они неизбежно приведут, если тому не воспрепятствуют формирующие их исторические силы.
Я бы сказал, что всё это заслуживает доверия не больше, чем извлечение внутренностей мёртвой овцы, чтобы прочесть по ним предзнаменования, если бы не одно «но»: то, что описал отец, удручающе смахивало на основную теорию колоды карт аргоси. Раскрашивая каждую карту, чтобы отразить иерархию власти и влияния в конкретных странах, аргоси пытаются экстраполировать наиболее вероятные последствия воздействия данных структур на жизнь граждан этих стран.
Пот выступил на лбу Ке-хеопса, когда он произносил слоги заклинания. Я как будто наблюдал, как человек пытается пройти по пояс в грязи во время урагана. Наконец, песчинки начали двигаться, кружась друг вокруг друга, пока не осели, создав миниатюрные города, раскинувшиеся по всему столу. Семь городов – семь кланов джен-теп.
– Представь себе парадокс, – начал Ке-хеопс. – Тайна, которую все хранят, но которую никто не знает.
– Загадки, отец? – спросил я. – Это на тебя не похоже.
Помимо карточных фокусов, актёров и собственного сына, мой отец всегда терпеть не мог загадки. Такого рода тарабарщину следовало бы ожидать от Фериус – нечто, звучащее нелепо, но невесть как ставшее идеальным…