– Ну ладно! – прогремел голос, заглушивший остальные и заставивший всех ошеломлённо замолчать.
Фериус, неуверенно опираясь на деревянную трость, неуклюже подошла ко мне, и остальные расступились перед ней. Дюррал, её отец, всё время держал руку у её плеча, готовый подхватить её, если она упадёт.
Фериус рассмеялась над собранием аргоси.
– Думаю, все мы знаем, почему наши маэтри учили нас играть в карты с закрытыми ртами.
– Странное замечание, сестра, – сухо заметила Рози, – из уст человека, который вряд ли позволял себе помолчать хоть минуту во время наших с тобой игр.
Фериус ухмыльнулась ей: слабый луч света, пытающийся пробиться сквозь плотное покрывало серых облаков.
«Она выглядит такой… старой», – беспомощно подумал я.
– Перестань смотреть на меня щенячьими глазами, малыш, – сказала она, прихрамывая. – Разве я тебе не говорила, что нет никакого смысла мной увлекаться? Я имею в виду, ты хорошенький и всё такое, но у меня иные вкусы.
Кое-кто из присутствующих засмеялся, и напряжение мгновенно испарилось из комнаты. Краем глаза я заметил, как уголок рта Рози чуть заметно дрогнул. Эта улыбка отличалась от других её сдержанных улыбок и предназначалась только Фериус.
«Предки, – подумал я. – Эти двое что, когда-то были парой?»
Каждый раз, когда они находились на расстоянии удара друг от друга в Семи Песках, они выглядели так, будто собирались сражаться на дуэли – или «драцца», как это называла Фериус.
– Ты собираешься в ближайшее время поправиться? – спросил я, заметив, что она нетвёрдо держит трость. – Или мне снова придётся спасать твою жалкую задницу?
Она всем весом опёрлась на трость и свободной рукой коснулась моей щеки.
– Всегда, малыш. Всегда.
Путь Изумрудных Ступеней неодобрительно закудахтала.
– Сентиментальность не остановит руку Бога, если он стремится завоевать этот континент.
– Как не поможет и попытка заставить его подчиниться, выпоров каким-то жалким обрывком старой верёвки, – ответила Фериус и повернулась к остальным. – Слушайте сюда, люди. У нас, аргоси, нет генералов. Мы не подчиняемся никаким правителям. У меня нет сводов законов, и я никогда в них не нуждалась.
Она убрала руку с моей щеки и дружески похлопала по плечу, но я сразу понял: она пытается скрыть, что ей нужно на кого-то опереться.
– А этот малыш – единственный, с кем Бог, похоже, хочет поговорить. Его путь, извилистый, как ни один другой, приводил его с земель джен-теп куда угодно – от Гитабрии до Дарома и даже до Аббатства Теней. И, куда бы он ни пошёл, он всегда находил какую-то связь с тем, что ставит этот континент на грань войны.
Покалывающий зуд вокруг левого глаза сделал слова Фериус ещё более зловещими. Она была права: все тревожные открытия, сделанные мной за три года, с тех пор, как я покинул родину, казались взаимосвязанными. Ониксовые черви, с которыми мы столкнулись в Академии Семи Песков, таинственные способности монахов Аббатства, сила белого Пленителя, овладевшего мной в Дароме. Я поднял руку, чтобы обвести пальцами извилистые линии, начинавшиеся над левой щекой: моя бабушка наградила меня ими, когда я был ещё ребёнком.
«Я как будто смотрю на кусочки головоломки, но не могу собрать всю картину, потому что одного кусочка всё ещё не хватает».
– К чему ты клонишь? – спросила забанская девушка рядом с Изумрудом, игнорируя хмурый взгляд своей наставницы.
Фериус одарила её дружеской улыбкой.
– К тому, милая, что именно этот малыш решит, каким путём ему теперь идти, чтобы вытащить нас всех из передряги. Любому, кто собирается встать у него на пути, сперва придётся драцца со мной.
В ответ раздался весёлый смех, сперва уважительный, под конец – одобрительный. К сожалению, подобные чувства разделяли не все.
– Кто ты такая, чтобы решать судьбу народа Берабеска? – спросила коренастая женщина, чей цвет лица и ястребиные черты указывали на то, что она родом из этих мест. – Бич – древний артефакт моего народа. Бог, настоящий или нет, принадлежит моему народу.
Фериус возвела глаза к потолку.
– Да, и в настоящий момент твой народ хочет пролить кровь всех остальных народов. Кроме того, ты перестала быть берабеском в тот день, когда выбрала Путь Аргоси, Лили.
– Путь Водяных Лилий, – поправила женщина, и от резкости её голоса мои пальцы дёрнулись. – Не «Лили», не «милая» и не прочая твоя хрень.
Фериус не подала виду, что заметила угрозу.