– Тогда как ты…
– Я занимаюсь этим почти два года. Разные маскировки, разные контакты. – Он протянул руку и постучал по карте. – Иногда я неделями выведывал детали. И всё равно никто намеренно не раскрывал местоположение коридора или прохода. Мне приходилось подталкивать асабли к тому, чтобы они рассказали о своих обязанностях. Каждый раз, когда они описывали одну из них, они слегка поворачивали голову в сторону того коридора или передней, через которые им приходится проходить.
Он откинулся на спинку стула.
– Худшее задание, которое когда-либо давала мне идущая Путём Дикой Маргаритки.
– Фериус была твоей маэтри?
Он насмешливо склонил голову набок.
– Она никогда обо мне не упоминала? Я был её тейзаном до тебя.
Я ощутил знакомый укол негодования. Так я чувствовал себя каждый раз, когда обнаруживал ещё одну часть прошлого Фериус Перфекс, которую она тщательно от меня скрывала. Но я отбросил свои чувства в сторону. Когда ты должен человеку столько, сколько я должен Фериус, ты должен принять ограничения, которые человек решил установить для вашей дружбы.
Рейчис подошёл, запрыгнул на стол и стал принюхиваться к моему лицу.
– Тьфу. Опять ревность?
– Заткнись, Рейчис.
Он подался ближе и заговорщически засвистел – хотя, конечно, никто, кроме меня, всё равно бы не понял, что он говорит.
– Не расстраивайся, партнёр. Я уже отомстил ему за тебя.
Белкокот шире разинул пасть, чтобы показать блестящую, влажную серебряную монету с крошечным рубином в центре.
– Она ведь должна чего-то стоить, верно? – пробормотал он.
То, что Рейчис украл что-то у Пути Горных Бурь, никоим образом не должно было улучшить моё настроение. Но улучшило.
– Ладно, – сказал я, убирая в карман карту с сомнительными планами шпиля. – Пожалуй, мне лучше забрать Нифению и Айшека и уйти. Вряд ли Богу нравится, когда его заставляют ждать.
Буранчик схватил меня за запястье. Рейчис на него зарычал, но аргоси не обратил на белкокота внимания; он не сводил с меня глаз.
– Что ты собираешься делать, когда туда попадёшь?
– Ты о чём?
Было шесть хороших способов заставить его меня отпустить. Я склонялся к способу, в котором Рейчис отрывал кусок его руки, но тут Буранчик резко меня отпустил.
– Прости, – сказал он. – Но я…
Он оглянулся на занавешенную часть пещеры, куда родители отвели Фериус отдохнуть.
– Она умрёт, Келлен. Ты это знаешь, и я знаю. Точно так же, как оба мы знаем: она никогда не захочет, чтобы мы убивали ради неё.
– А что бы ты сделал на моём месте?
Он покачал головой.
– Есть причина, по которой я не присоединился к людям, спорившим, кто именно должен иметь дело с Богом Берабеска нынче ночью.
Он уставился на стол, как будто ему вдруг стало слишком стыдно, чтобы выдержать мой взгляд.
– Но если бы всё зависело от меня, если бы я носил тот дароменский артефакт, который тебе дали Шептуны? Я забыл бы всё, чему учила меня Фериус, отказался бы от любых притязаний называть её своим другом и пошёл бы убивать кого придётся, чтобы спасти ей жизнь.
У меня во рту появился горький привкус. Что-то в его словах, как бы преданно и решительно они ни прозвучали, как бы близко ни повторяли мои собственные слова, сказанные всего пару недель назад, показалось мне трусливым. Если Фериус и научила меня чему-то, так это тому, что смелость означает поиск правильного пути, неважно, какой ценой. Долгом можно оправдать любые злодеяния, если ты позволишь долгу заглушить свою совесть.
– Что ты собираешься делать, Келлен? – снова спросил он.
Я встал из-за стола. Ножки стула заскрежетали по грубому каменному полу.
– Если предположить, что меня не зарежет на улице какой-нибудь фанатик по дороге к храму. Если предположить, что я найду подземный туннель, чтобы попасть внутрь. Если предположить, что я успею добраться до шпиля, прежде чем меня прикончит сотня стражников. Если предположить, что я и вправду попаду внутрь, а твои карты каким-то образом окажутся точны и ни у одного из парней, с которыми ты говорил, не было просто нервного тика, отчего он и дёргал головой. И, конечно, если Бог не сразит меня в ту же секунду, как я окажусь рядом с ним.
У моего собрата-тейзана был слегка извиняющийся вид.
– Да, если предположить всё это.
У меня не было ответа. Стрелка компаса, который существует в наших сердцах, чтобы направлять наш выбор, сейчас вращалась во всех направлениях. Поэтому я поступил так, как, по моему мнению, поступила бы в такой момент Фериус: я сунул ладонь под подбородок Рейчиса и щекотал его до тех пор, пока, одарив меня соответствующим моменту мерзким взглядом, он не выплюнул монету. Я подбросил её в воздух и повернулся, чтобы уйти.