Шварц отдаст его инквизиторам, чтобы они добыли для него ту информацию, что он попытался сейчас скрыть. И он, конечно же, расколется. Иного и быть не может. Так не лучше ли рассказать всё Шварцу сейчас, надеясь, что этот священник окажется к нему более милостив?
И Жерар Лекой сломался.
Глава 9
Брат. Друг. Враг
В этот день завтрак Равеля Горгенштейна был настолько поздним, что вполне бы сошёл за ужин. И всё потому, что он встретил вчера старого приятеля в отставке, а потом до самого утра пил в его компании, пытаясь хоть как-то развеять тоску по службе. Гражданская жизнь утомляла Равеля, погружала в болото ничегонеделания. Томас было предложил ему поучаствовать в одной из своих торговых поездок, но Равелю пришлось отказаться. Он не мог позволить исчезнуть себе из столицы на долгое время, боясь, что когда руководство всё же простит его и разрешит вернуться службе, его не смогут найти.
А простить его должны. В конце концов, даже под предлогом боевых ранений они не могут слишком долго держать одного из лучших офицеров армии на гражданке. Скоро где-нибудь снова случиться военный конфликт, или же поднимется бунт в одной из провинций, в котором властям Гортензы придётся действовать жёстко и бескомпромиссно. И тогда они снова вспомнят о нём, обязательно вспомнят, думал Рави.
Но пока даже беспокойные восточные провинции вели себя до отвратительности тихо, и Равелю ничего не оставалось как проводить свою жизнь как бесполезный столичный хлыщ, тратя деньги на женщин, выпивку и азартные игры. Равель, вставший на путь саморазрушения, отнёсся к своей задаче совершенно серьёзно. Вот только домашним это демонстрировать не хотелось. Молодого воина раздражало беспокойство матери, нотации отца, неодобрение Томаса и Лавеля, хотя, на самом деле, он давно стал чужаком в этой семье. Даже Лука, странный, диковатый мальчишка, который ещё меньше, чем Равель, был способен на привязанность и любовь, даже он был более важен для семьи, чем их блудный сын Рави. Этот несносный ребёнок, Лукреций, пропал куда-то неделю назад, и этого хватило, чтобы матушка слегла с нервической болезнью, а Томас, отложив все свои дела, остался в столице дожидаться вестей о младшем.
А ему… ему должно было быть наплевать. Он ведь терпеть не может эту маленькую крысу. Вот только почему он раз за разом возвращается к мыслям о младшем брате, было совершенно непонятно. И сегодня… сегодня тревога была особенно велика. Ощущение, что с Лукой случилось что-то плохое, навязчиво не покидало Равеля, усиливаясь с каждым часом.
Сидя у грязного окошка какой-то захудалой таверны, на втором этаже которой он сегодня отсыпался, Равель вяло пытался доесть безвкусную чечевичную похлёбку, и размышлял о том, какие причины могли заставить Луку вот так вот сбежать, никого не предупредив. Проблем в школе у него не было, в долги он не влезал. Впрочем, о чём-то странном намекал Ави, когда они с ним случайно встретились при весьма необычных обстоятельствах.
— Я не уверен, что то, чем увлекается Лука, допустимо даже по меркам магов. Скорее всего и в Орхане о нём многое не знают. Возможно, наш младший ещё более паршивая овца, чем я или ты, Равель.
— Хуже, чем убийца или мошенник, приручивший демона-лисицу? Это не так-то просто.
Тогда они посмеялись над этим, два отщепенца своего рода. В конце концов, сколь бы ни был странным их младший брат, он в гораздо меньшей степени был склонен попадать в неприятности, чем тот же Ави. Но это было до того, как Лука пропал.
Пару дней назад, до своего очередного загула, Равель вызнал у Томаса адрес, по которому Лукреций проживал у своего друга. Стоило бы зайти, поговорить с этим школьным приятелем. Наверняка он знал больше, чем говорил. Можно было сделать это даже сейчас, благо что квартирка находилась совсем недалеко. В этот момент Равель решил, что он лично найдёт Лукреция и выбьет из него всё дерьмо.
Вот только, кажется, его кто-то опередил. Булыжник у дома щедро осыпало стеклом из выбитых окон, а дверь держалась на одной петле, и вот-вот грозилась рухнуть. Осторожно её приоткрыв, Равель тихо шмыгнул внутрь и почти тут же услышал голоса. Двое, судя по всему, молодой парень, тот самый приятель, что был на помолвке Августы, и какой-то мужчина. И они как раз обсуждали исчезновение Луки.