Очнулся Горгенштейн уже в казематах. С него сняли ботинки, а из карманов вытрясли всю мелочь, но зато он не был связан. Правда, попытки колдовать чуть опять не отправили Луку в обморок — тюрьма была неплохо защищена от таких вот самонадеянных колдунов.
— Вот и выспался, — мрачно сказал Лука. — Поесть бы ещё.
А чего на тебя еду переводить?
— О, Гохр, — неожиданно обрадовался Лука голосу в голове. — И ты тут?
Не говори вслух, дурак. И уж тем более не произноси моё имя.
— А то что, подумают, что я одержим или спятил? — фыркнул Лука, с подозрением разглядывая подстилку, на которой он очнулся. Кажется, его несколько раз кто-то укусил. — Так пусть думают. Хуже уже не будет. Кстати, ты не в курсе, сколько мне тут ещё дожидаться, пока со мной не захотят поговорить?
Зря ты этого ждёшь, ох зря. Наслаждался бы последними часами спокойствия. Ну и повезло же мне связаться с таким неудачником, как ты…
— Сам неудачник! — огрызнулся Лука, впрочем, совсем беззлобно. Сейчас его даже радовало присутствие магистра. — Кстати, раз у нас есть немного свободного времени, то может быть расскажешь мне о том, как я провёл последнюю неделю? А то у меня провал в памяти.
Неудивительно. Удивительно, что ты всё ещё ты, учитывая, что именно Енох собирался с тобой сделать.
«И что же?»
Енох хотел вернуться к жизни, обрести полноценную плоть и стать могущественнее. Конечно, он не был в столь же жалком положении, чем я, но всё же несколько сотен лет провести в бестелесном состоянии то ещё удовольствие. Именно это подточило его преданность к ордену, им же созданному. Поэтому, когда он понял, кто ты есть, то не удержался от желания воспользоваться, хм, тобой единолично, а не для ритуала возрождения своего господина.
«Кто я есть?»
Да. Не просто чернокнижник, а потомственный тёмный. Наследник одного из тёмных родов. Это значит, что тьма не только в твоей воле и душе, но и в твоей крови. Конечно, Енох захотел завладеть таким телом.
— Звучит как ужасное извращение, — пробормотал Лука. — Может быть попробовать использовать другие слова? И почему ему нужен был именно я?
«Он мог попытаться завладеть сознанием любого смертного или мага», — подумал Горгенштейн. — «Да и не думаю, что я так уж ему подходил. Чёрт возьми, он святой, а я тёмный маг. Да я даже в его присутствии дышать нормально не могу».
Одержимые такими могущественными созданиями, как Енох, действительно долго не живут. А ты, из-за несовместимости ваших сил, тем более был должен умереть спустя несколько часов, как только он вселился в тебя. Но этого не произошло. Я не знаю почему. Единственное, что мне приходит в голову, что на самом деле по своей сути тьма не столь уж и противоположна святой силе Церкви Иеронима.
«Но мне же было плохо в храме. И молитвы инквизиторов едва не отправили меня на тот свет».
А ты не думал, что такой эффект был создан специально, чтобы держать тёмных магов подальше от секретов Церкви? Притом тем, кто знал о тьме не понаслышке, и скорее всего даже владел тёмной магией. Возможно, связи между тёмным искусством и Церковью Иеронима не исчерпываются только попытками ордена Еноха использовать тьму себе во благо. Как бы то ни было, Енох смог на какое-то время вселиться в тебя, но не сумел полностью подчинить, для того чтобы съесть. Собственно, он меня ещё не переварил…
— Фу, — скривился Лука.
Ну да, приятного мало. Но сознание слишком сложно, чтобы исчезнуть просто так, чтобы его поглотить требуется время и желание. У тебя его, этого желания, кстати, нет, иначе бы я с тобой уже не разговаривал.
«У меня нет никакого желания поглощать кого-то столь мерзкого, как ты, предатель!».
Ну, не злись, все выживают, как могут. И тем более, одним поселенцем в твоей голове больше, одним меньше…
— Хочешь сказать, что он ещё тут?! — Лука вскочил, заметавшись по камере.
Ага, сидит в созданной тобой клетке внутри твоей же черепушки. Не советую выпускать. То, что ты победил Еноха один раз, не означает, что сможешь сделать это ещё раз. Сейчас он будет более осторожен, а тогда Енох торопился, и как только обрёл контроль над телом, тут же рванул в Шелгор.