«Но ты же сказал, что он не собирался совершать пробуждение своего господина?».
Нет, конечно же нет. Ему в голову пришла совсем другая мысль. Твоё тело хоть и неплохо выдерживало его, но всё равно хоть и медленно, но умирало. Нужна была подпитка, да и защита от других членов ордена. И Енох решил получить всё это в храме. Знаешь, сколько тьмы там скопилось за последние несколько сотен лет? Впрочем, я полагаю, знаешь. Тебя ведь тоже тянуло туда. Он собирался выпить всю тьму в храме, а затем, возможно, сразиться с тем созданием, что там спало и получить всю его власть и силу.
И Енох действительно добрался до храма, и даже начал приводить первую часть плана в исполнение. Вот только святой не учёл, что несмотря на всё своё могущество, до этого проводить манипуляции с тьмой ему не приходилось, в отличие от тебя. Когда тьма в достаточной степени пропитало ваше тело, она пробудила тебя и… очевидно, была на твоей стороне. Знаешь, я наблюдал это противостояние со стороны, и готов поспорить, что она сознательно выбрала именно тебя. Была на твоей стороне. Как будто бы имела собственную волю! И это весьма странно, так как теория магии гласит, что маги оперируют только сырой силой без собственной инерции, и направление и заряд ей придают именно маги. Но с тьмой всё было совсем по-другому.
Лука довольно улыбнулся, почувствовав растерянность Гохра. «Ты удивляешься? Но так оно и должно было быть. Богиня выбрала меня».
Хотя я всё ещё не понимаю, о ком ты говоришь, но наверное, только влиянием некого сверхъестественного существа это и можно объяснить. Богиня, да? Я читал о древних богах-покровителях, но… не думал, что после смерти стану язычником.
«И как я выбрался?»
Никак. Дорога до храма, а затем битва в нём полностью исчерпала твои силы, и ты вырубился прямо там. Два дня лежал в самом неприглядном виде, и всё никак не хотел приходить в себя. И это было очень, очень плохо, так как ваши манипуляции с тьмой потревожили того, кто спал в храме.
Лука замер, невидяще глядя в каменную стену.
— И что произошло?
«Он проснулся?»
Не знаю. Мы сбежали оттуда раньше, чем случилось что-то на самом деле плохое.
«Мы?»
Ну хорошо, хорошо. Я. Енох был уже не у дел, ты — слишком истощён битвой… и мне пришлось взять контроль над телом. Знаешь, как это было тяжело?! Я ведь чуть не исчез, потратив все свои силы на то, чтобы отойти как можно дальше от того проклятого храма! Пешком, по опасным территориям… в чужом теле, которое к тому же было не в лучшем состоянии!
«Вот так вот всегда», — насмешливо подумал Лука. — «Стоило только хозяину выйти за порог, как кое-кто тут же попытался занять его место. Неудивительно, что я чувствую себя как загнанный конь. Кстати, о коне. В моей памяти всплывают кое-какие образы. Скажи, я добирался до Шелгора на отцовском мерине?»
Именно на нём. Вот только ты, точнее Енох, его где-то утопил в подступах к храму.
— Дьявол! Отец меня убьёт!
Впрочем, это было бы гораздо лучшей перспективой, чем умереть от рук приспешников Доминика Бромеля.
Голова кружилась от голода, да и пить хотелось, а к нему всё так же никто не шёл. В какой-то момент Лука просто отключился, впал в забытьё, из которого его выдернул шум открывающейся двери.
Двое монаха крепкого сложения выволокли его в коридор, связали руки за спиной и потащили его за собой куда-то вверх по лестнице. «Хороший признак, — подумал Горгенштейн. — Всё лучше, чем сырой подвал. Глядишь, и накормят».
Несвойственный Луке оптимизм можно было объяснить пожалуй лишь помутнением рассудка, или тлетворным влиянием Гохра, потому что ничего хорошего его конечно не ждало.
В пыточной, где никто уже и не пытался отмыть застарелые пятна крови, несчастных посетителей явно не кормили.
— Пытки? Как банально, — пробормотал Лука, стараясь не давать волю воображению, уже рисующему мрачные картины будущих мучений.
Радовало лишь то, что в таком состоянии он едва ли долго сможет радовать своих мучителей. Перед глазами всё плыло, а от слабости он то и дело норовил сверзиться с железного стула, к которому его привязывали.
— И стоило его доводить до такого состояния? — проворчал один из монахов, добродушного вида толстяк, затягивая кожаные ремни на запястьях. — Его Преосвященство Доминик наверняка будет недоволен. Я слышал, этот парень был под его покровительством. Колдун, опекаемый одним из иерархов церкви — и говорят, Папа, узнав об этом, одобрил инициативу Бромеля. Дескать, возвращение заблудших душ в лоно Церкви — лучшее деяние пред глазами Иеронима.