— Это не конец, — сжимал кулаки Лавель. — Завтра я отправлюсь в Дольхен. Они обязаны со мной говорить!
Ольдвиг устало потёр лоб и откинулся на кресле назад.
— Нет, это слишком рискованно. Не торопись. Я попытаюсь выяснить о судьбе Лукреция по своим каналам. Если нужно, отправлюсь в Дольххен сам — в конце концов, я не последний человек в столице. А ты возвращайся в свой храм и не высовывайся оттуда. Чем меньше ты привлекаешь внимание, тем лучше. Том?
Томас встрепенулся:
— Да? Что я должен сделать?
— Ты ведь должен был на днях отправиться в торговую экспедицию на острова?
Молодой мужчина кивнул.
— Завтра, но я отменил всё. Сейчас не до этого.
— Нет, тебе нужно ехать. Оповести свою команду и отправляйся. И не слишком торопись. — Ольдвиг повернулся к своему среднему сыну: — Рави, я знаю, что ты давно хочешь вернуться к службе. Сделай это сейчас. Я попрошу моего друга-генерала замолвить за тебя словечко, чтобы ничего не мешало тебе вернуться в свою часть.
— Но почему?! — воскликнул Томас. — Сейчас, когда всё так сложно, ты отсылаешь нас из столицы. Мы не так бесполезны.
— Бесполезны, — жёстко ответил Ольдвиг. — Инквизиция это не бандиты, с которыми можно справиться силой, и не торговые конкуренты, которых можно перехитрить. Я бы, пожалуй, и Лавеля отправил бы прочь, но боюсь, что для этого не найдётся повода. Ваши мать и сестра тоже отправятся поправить своё здоровье на юг. Чем дальше вы все от столицы, тем мне спокойнее. Мне хватает беспокойства за моего младшего сына.
— Я не согласен, — вскочил Томас. — Я никуда не уеду. Ты просто переоцениваешь угрозу, отец. Даже если у них есть причины удерживать у себя Луку, нам они ничего сделать не могут. Мы не глупые крестьяне, которых можно запугивать. Мы можем и должны постоять за себя и за Лукреция! Разве не этому ты нас учил?!
— Я так же учил вас верно оценивать ситуацию и помнить уроки прошлого. Впрочем, в последнем случае это уже моя вина, — вздохнул Ольдвиг.
Лавель посмотрел на Равеля, а затем на Томаса, но те, похоже, тоже не понимали, о чём говорит отец.
— Что ты имеешь в виду? Что за уроки прошлого?
Ольдвиг сцепил руки перед лицом, устремив пустой взгляд вдаль. Голос его сейчас звучал глухо и бесцветно:
— Мой дед — ваш прадед, Цери Хорхенштарн, переселился в Гортензу из княжества Сильве ещё будучи ребёнком, Ему тогда было двенадцать или тринадцать лет. Достаточно, чтобы хорошо понимать, почему именно ему пришлось бежать со своей родины вместе в одиночку. Всю остальную семью — отца, и двоих братьев Цери, казнили по обвинению в использовании тёмной магии, хотя ни сам Цери, ни его братья не унаследовали магического дара отца. Просто… просто кто-то счёл, что заразу нужно уничтожить на корню. Убить не только самого колдуна, но и его потомков. Лишь удача помогла моему деду спастись от части остальных своих родных — его в тот момент просто не было с семьёй.
— Прадед… тоже был магом? — спросил Лавель.
— Нет, он был обычным человеком. Сын Цери тоже не был магом, как и я, как и мои дети… все, кроме Луки. Кто знал, что угасший дар передастся ему спустя несколько поколений? Но даже когда обнаружилось, что у Лукреция есть магические способности, я нисколько не взволновался, — Ольдвиг отчаянно посмотрел на молчащих сыновей, как будто прося них прощения. — Я даже почувствовал радость. У меня ведь было столько планов на моего собственного мага. Интересно, что бы сказал Лука, узнай он, что я продумал его будущее на годы вперёд?
Равель фыркнул:
— Ничего бы не сказал, просто по-тихому слинял бы, как крыса.
— Ну да, к торговле его душа явно не лежала, — бледно улыбнулся Томас. — Но неужели ты бы действительно использовал тёмного мага…
— Нет! — воскликнул Ольдвиг, ударив кулаком о стол и лишь чудом не уронив стоявший рядом бокал. — Нет, ты не понимаешь, Том. Лукреций не может быть тёмным магом, чернокнижником. Это не то, кем можно родиться. Для этого нужно учиться тёмным искусствам. У отца Цери эти знания были, по крайней мере, так говорил сам дед. Вот только вот передать эти знания колдуну было некому, так что линия прервалась. Луке просто неоткуда было научиться тёмному искусству. Ведь так? Скажите, он говорил вам что-то?
Томас переглянулся с Равелем.
— Я ведь был с Лукой не очень близок. Младший никогда не делился со мной секретами.
— Как и со мной, — кивнул Рави, не став говорить вслух, что просто терпеть не мог маленького крысёныша, и едва ли сам стал бы того слушать.
Лавель же заколебался.
— Я тоже не был ему другом, как и вы. Лукреций всегда был замкнут и держался в стороне. Пожалуй, одна лишь Августа могла его расшевелить его. То, что именно я первым узнал о его магическом даре, было случайностью. Я пытался ему помочь, и случайно выдал его секрет епископу Бромелю. Но я думал, что отец Доминик будет сдерживать его способности к плохой магии, но никак не развивать их! Я не мог представить, что всё так обернётся. Простите, я не смог беречь Луку…