Жерару, можно сказать, повезло и не повезло одновременно — он просто засыпал, погружаясь в глубокий сон без сновидений. Для здоровья это было отнюдь не вредно, но вот в критических ситуациях, нередко сопровождавших, а то и становившихся причиной магического удара, это было не слишком безопасно.
Вот и сейчас он потерял сознание совершенно не вовремя. Лекой почувствовал, как поднялась волна магии за его спиной, но было в ней что-то глубоко чуждое и пугающее. Эта магия, это чувство… Как будто он снова ребёнок, лежит на краю кровати, которую делит со старшими братьями, и пытается не упасть — потому что там, внизу, притаилось страшное чудовище во тьме, которое ждёт, когда он потеряет осторожность и высунет руку или ногу за пределы безопасного пространства кровати… Или пробирается по тёмному коридору к кухне, держа свечу в руке, а жадные тени в углах тянутся своими длинными конечностями к нему, стремясь схватить глупого ребёнка. Почему ему стало так страшно от колдовства Горгенштейна? Хотелось бежать, не оглядываясь, или свернуться в клубочек, чтобы спрятаться от чужого злого присутствия, но… Лекой не был бы собой, если бы не мог взглянуть страху в лицо. И он, отбросив обещание Луке, решил повернуться. Если этот мальчишка думает…
И тут Жерара накрыло магическим ударом, и тьма поглотила его сознание, но уже не пугая, а обещая блаженство забытья.
Из сна Лекоя выдернул пинок под дых, скорее неожиданный, чем болезненный. Лука не преминул отомстить за своё утреннее пробуждение.
— Знаешь, пока ты просто дрых, я молчал. Но вот твой храп во время своей работы слушать не намерен, — сообщил старшекурснику Горгенштейн.
— Дурак, я не спал, — огрызнулся Жерар, утратив в миг всё своё благодушие, и только и мечтая заехать Луке куда-нибудь побольнее. Но тот предусмотрительно держался подальше. — Это твоя чёртова магия меня вырубила. Что ты сделал?
— Сложно сказать. Я сам тут полчаса в корчах ползал, — неохотно признался Лука.
Жерар с подозрением взглянул на своего спутника, но тот и впрямь выглядел измученным.
— Что-то не то было с тем заклинанием, что ты использовал. Какое-то оно странное.
Жерар прошёлся вдоль начерченного круга, коснулся пальцем выжженных на земле линий, и начерченных рядом знаков. Обычных рун Вальдо, но начерченных в каком-то бессмысленном, хаотичном порядке.
— В этих знаках нет смысла. Они не должны были сработать, — нахмурившись, сказал Лекой.
— Правда? Я не знал. Я просто переначертил на память из книги, не особо вдумываясь в содержание.
Отчего-то Жерар был уверен, что книги этой, о которой говорит Лука, вовсе не существовало, впрочем, как и этого ритуала. Перед ним — подделка, сделанная наспех, чтобы скрыть…. Что? Истинный ритуал? Тот, от которого его сначала пробрало от страха, а затем и вовсе вынесло. И уродливая кукла куда-то пропала.
— Ритуал не сработал? — то ли спросил, то ли просто констатировал факт Лекой. Но ответ Луки его удивил.
— Почему же не сработал? Теперь я знаю, где тайник, и даже знаю, как туда попасть, — самодовольно скорчил рожу Горгенштейн, отчего ему сразу захотелось врезать.
— И где же он?
Лука топнул ногой по земле.
— Прямо под нами.
Жерар с сомнением посмотрел вниз. Как и ожидалось, никакого люка в земле не было.
— Мы не взяли с собой лопат.
— Они бы нам не помогли. Тайник скрыт магией, но наш неправильный ритуал его видимо сломал.
— Твой.
— Что?
— Твой неправильный ритуал, Лукреций, а не наш, — Жерару совсем не хотелось быть причастным к такой странной магии. — Если он сломан, значит, мы не попадём внутрь?
Лука покачал головой.
— Это значит, наш путь теперь стал проще. Один барьер мы преодолели, теперь остался только второй. Дай мне руку.
Жерар, поколебавшись, всё же протянул руку и Лука крепко схватил его за ладонь.
— Помнишь, как на Вальдо будет «откройся»? Стой, не говори, скажем это вместе.
Взгляды юношей скрестились, и Лекой, наконец, кивнул, соглашаясь.
— Орто.
— Орто! — прозвучало одновременно, и сила, послушная их слову, потоком устремилась вниз, по их телам, уходя в землю. Лука пошатнулся, и Жерару пришлось схватить его за плечи.
— Ничего не происходит. Ты уверен, что это всё, что нужно? — напряжённо спросил старшекурсник.
— Ничего больше. В этот раз магистр Гохр не был оригинален, — думая совсем о другом, сказал Лука.
— Магистр Гохр?! Тот самый чернокнижник?!
Глаза Луки расширились, когда он начал осознавать свою ошибку. Он произнёс это имя совершенно случайно, да и не думал он, что Жерар Лекой, сын мельника, слышал о Тобисе Гохре. О таких, как он, ведь не рассказывали в Орхане.