В Гортензе всех, кто хоть как-то был причастен к распространению и продаже эсстерита, ждала смертная казнь. И тут уже не отмажешься тем, что он не знал, с чем имеет дело. Ему, не слишком честному на руку дельцу просто никто не поверит. Куско подставил его, и теперь у Августина был лишь один выход выйти из этой истории относительно чистым, не испачкав и имя свой семьи — сбежать как можно дальше, надеясь, что когда сыск всё же доберётся до Куско, о одном из сыновей Горгенштейна никто не вспомнит.
Зато убедившись, что парень теперь полностью в его руках, Куско начал пользоваться его способностями, с помощью Ави налаживая контракты с наиболее влиятельными участниками подпольного рынка. Притом, действовал Торсай только через своих людей, лично не участвуя ни в одной сделке, и уж тем более ничего не подписывая. Для этого у него был Алинар, а теперь ещё и молодой Горгенштейн.
Однажды, вернувшись в свою квартиру, дрожащими руками стирая с подола плаща чужую кровь (что-то в сделке пошло не так, и Алинар применил силу), Августин понял, что пора с этим заканчивать. Он уже не появлялся в родительском доме два месяца, боясь попасться отцу на глаза, и втянуть его во всё это. Лишь однажды черкнул и оставил на пороге записку, что выходит из дела, так как понял, что Ольдвиг был прав. Со старыми друзьями тоже пришлось расстаться, так как боялся, что Куско использует их однажды против него самого. И не к кому было пойти за помощью…
В тот же день, безуспешно напиваясь в одной таверне, он краем уха услышал о некой гадалке, которая, по уверениям тоже вполне готового рассказчика, помогла ему вылезти из неприятностей.
— Магия, шмагия… ик! Вот то, что она делает, это действительно чудо! Недаром эти из Орхана так недолюбливают этих… этих…
— Заткнись, — прошипел ему приятель, встретив цепкий взгляд Ави.
— Уж не колдунья ли твоя гадалка, милейший? — мягко спросил Ави подвыпившего горожанина. — Из тех самых, что наша любимая Церковь Иеронима сжигала на кострах десятками?
— Да не, никаких зелий там, или чего подобного, — пьяно уверил его горожанин. — Она даже карты не использует. Просто смотрит на тебя и говорит, что видит. Что лавку мою сосед поджёг увидела. А ещё сказала, как сынка на ноги поставить. И что? Раньше вот с костылями ходил, а сейчас вот бегает. Её Белой кличут, она в квартале цветущих вишен живёт.
О Белой гадалке Ави действительно слышал. Вот только воспитываясь во вполне себе религиозной семье, даже будучи взрослым он несколько сторонился ведьмовства. Это вам не обычная магия, который занимался его младший брат, это женское колдовство — хитрое, подлое, злое…. а также, в своём роде весьма действенное. И если Белая действительно может видеть то, что другие не видят, то возможно, она найдёт и для него выход.
В тот же самый вечер Ави стоял под дверями Белой. Так гадалку называли за абсолютно седые волосы, что в сочетании с молодым, без единой морщинки, лицом производило несколько отталкивающее впечатление. Но несмотря на то, что жила она в квартале цветущих вишен, что облюбовали цыгане и проститутки, ни с теми ни с другими её спутать было нельзя. Однотонное глухое платье, пуховый платок поверх плеч, и чистая, правильная речь образованного человека. Белая провела Августтина в небольшую, но чистую комнатку, и усадила его напротив себя на низкий диванчик в восочном стиле.
— Не и что мне нужно сделать? Сразу скажу, я многое рассказать не могу…
— И не нужно. Скажи лишь, чего хочешь, этого достаточно.
— А плата?
— Всё потом.
Гадалка не предложила ему ни чая, ни кофе, хотя пред ней стояло глубокое блюдце, наполненное чуть подкрашенной розовым водой. Уж не кровь ли?
— Меня связали узами, которые я не желаю больше иметь. Я хочу узнать, как от них освободиться.
Этого вполне достаточно. Если Белая гадалка просто шарлатанка, она решит, что Августин решит избавиться от надоевшей жены — это было предположить легче всего. Но Белая действительно его удивила. Она задумчиво водила пальцем по дну блюдца, наблюдая, как по воде идёт рябь от её движений.
— Тебя ждёт только смерть, если ты попробуешь действовать так, как хотел раньше. Вижу я, что если натравишь на лису псов, то вскоре сам окажешься добычей. Сбежать тебе если и удастся, вот то пробегаешь ты недолго.
— Значит всё, не дёргаться? — хрипло спросил Горгенштейн. Слова гадалки удивительным образом ответили на самые потаённые страхи Ави.