— И где же вы, молодой человек, были в ту ночь, когда сгорел дом торговца Торсая Куско? — прямо спросил следователь, решив не оставить тому возможности справиться со своей растерянностью.
Августина украдкой взглянула на Лукреция из-за спины следователя. Если память её не подводила, то её непутёвый братец-маг и идиоты-близнецы действительно во время осенних праздников на несколько дней покинули родовое гнездо, а когда вернулись, Карл был явно болен. И ведь близнецы на самом деле о чём-то шушукались с Ави, как раз до того, как тот окончательно пропал. Она скрыла это от сыскаря, хотя и не полагала, что те могут быть как-то связаны с делишками Ави. Но что если тот действительно втянул Марка и Карла, и что ещё хуже, младшенького Луку, в неприятности?
— Значит, за этим вы приходили в Орхан, господин следователь? — спокойно, даже излишне спокойно, спросил Лука, проигнорировав вопрос того. — Из-за смерти Куско? И что вам сказал мастер Гидеон?
— Что в дело замешана чужеродная магия. Тёмная, богопротивная, — ответил Петер, не сводя взгляда с юнца. Если бы он следил не за Лукрецием, а за его братом священником, как раз подошедшим, то заметил бы, как лицо того непроизвольно вытягивается и бледнеет.
— Каким образом я мог бы её сотворить? Я лишь ученик Орхана, школы, в которой весьма усердно следят, чтобы ростки тёмной магии не смогли прорасти в наших душах. Если я был способен на такую магию, то я бы стоял бы сейчас не здесь, а был заточен в подземельях Инквизиции, и мой брат Лекой был бы первым, кто отдал бы меня туда.
Петер обернулся и взглянул на Лекоя, только успевшего справиться со своими чувствами.
— Духовником Лукреция является сам епископ Бромель, так что подозревать моего брата в злой волшбе это значит сомневаться в самих иерархах церкви, — твёрдо ответил священник.
— Я не упрекаю Лукреция в использовании тёмной магии, — несколько поспешно ответил Петер. Ссориться с церковными властями ему не хотелось. — Но всё же, это не снимает моего вопроса.
— Я был у моего друга Жерара. Он помогал мне с подготовкой работы к факультативу. Но, как вы сами видели, я с ним не очень справился.
Жерар поспешно закивал, про себя кляня Луку, втянувшего его и Дели в очередную авантюру. Чернокнижник хренов….
— А Августин, что ты скажешь насчёт него, Лукреций? — продолжал расспросы следователь.
Лукреций чертыхнулся про себя, поняв, насколько близко приблизился сыскарь к разгадке дела. Хорошо хоть он и на самом деле не знал, какие дела того связывали с Куско, и где Ави сейчас находился, о чём Лука и сказал следователю.
Петер, кажется, не слишком ему поверил, но покивал головой, пообещав зайти через несколько дней, когда глава семейства будет дома. Как бы то ни было, что-то с этими Горгенштейнами было не так.
Мысли о том, что неплохо бы увидеть ещё раз очаровательную Августину, Петер настойчиво от себя гнал — не хватало лишь приплетать в это дело свои чувства.
Когда за следователем закрылась дверь, все некоторое время находились в полной тишине.
— Лука, ты на самом деле не знаешь, где этот придурок Ави? — наконец спросила Августина.
Маг покачал головой, не соврав ни капли. Умолчал он лишь о том, что найти Ави будет не так уж сложно, по крайней мере ему — как раз для этого юный маг хранил в своём сундучке прядки волос всех членов семьи.
А найти того стоило. То, что следователь не отступит так скоро, было вполне очевидно. А значит, Августину нужно было подумать, какую сладкую кость нужно кинуть этому сыщейке, чтобы тот и думать забыл о семье Горгенштейнов.
Лисица, как выяснилось позже, питалась действительно только топливом для огня, и успела всего лишь за несколько дней выжрать двухнедельный запас дров и угля.
Август почесал отросшую за последние дни щетину и в который раз воззрился на маленькую лисицу.
— Ну так может пожрала, и домой?
Лисица во всю пасть зевнула и почесала длинное ушко лапой, показывая полное презрение к грубым словам своего хозяина. Впрочем, хозяина ли? Тварь явно не считалась с Августином.
Единственно, что хорошо — вела себя тихо, отсыпаясь сутками на кровати, заставив Ави, боявшегося такого соседства, спать на полу. Он бы, пожалуй, ушёл, бросив снятую на месяц комнатушку, да вот только, судя по слухам на рынке, поднятая им буря ещё не улеглась. Виновника в смерти купца, чьи грязные делишки наконец вскрылись, всё ещё искали. Поэтому и остаётся что сидеть тихо, выбираясь только лишь для закупки провизии, да терпеть присутствие демонического зверя.
От одиночества и тоски Ави уже лез на стену. Поэтому даже односторонний разговор с не обращавшей на него внимание лисицей служил для мошенника развлечением.