— Ага, — нисколько не оскорблённый, ответил Жерар.
— Может, покажешь чего? Ну, фокус.
— Маги не показывают фокусы, — поджав губы, ответил Лукреций. — И вообще, ученикам Орхана запрещено прилюдно использовать магию вне школы.
— Но не ученикам старшей ступени, — жизнерадостно перебил его Лекой, поняв, что может продемонстрировать перед будущими родственниками свои таланты, а значит, укрепить положение Делии. Пусть не думают, что она из каких-то отбросов! — Позднее, когда стемнеет, если господин и госпожа Горгенштейн не будут против, я покажу кое-что.
— Оли не будет против. Мой племянник давно хотел увидеть, чему обучают нашего Луку в этой школе колдунов.
— Магов, дядюшка, магов, — кисло сказал Лука, бросив убийственный взгляд на Жерара. Чтобы он ещё его куда-то с собой взял! Тот сделал вид, что не заметил недовольство приятеля.
Гул голосов, смех, звонкий у женщин, и раскатистый у мужчин, поздравления будущей паре, с каждым тостом становившиеся чуть более фривольные. Необыкновенно раскованная и счастливая Августина, и Петер, может быть не столь ослепительный, но в своём счастье казавшийся почти симпатичным.
Столы уже сместили, поставив вместо них скамеечки, и Горгенштейны, собравшись в одну группу, с удовольствием обменивались воспоминаниями — о детских шалостях, о давних ссорах и быстрых примирениях. В какой-то момент Жерар, жадно слушающий очередную историю, перемежаемую смешными или едкими комментариями, перехватил на себе понимающий взгляд Петера Зингера. Да, он чувствовал тоже, что и Лекой — зависть и желание хоть немного, но всё-таки стать частью этого тёплого круга. Детство Жерара, сына мельника, было совсем другим — побои, тяжёлая работа, вечные насмешки от старших братьев. А Луку, несмотря на всю его странность и замкнутость, здесь любили, незаметно от того опекая и покровительствуя. Вот Кристабель чуть толкает брата в плечо, заставляя того подтвердить свои слова, а Томас, немного позже, накидывает свою куртку на узкие плечи Луки, сидящего в одной лёгкой рубашке. А ведь этот маленький говнюк даже не ценит, что у него есть…
— … ну да, близнецам тогда попало сильно, а вот Ави как-всегда смог выкрутиться, — дядюшка Холли, зарумянившись и размахивая руками, совсем не заметил, как над тесным кругом воцарилась тишина. — Кстати, где этот несносный мальчишка, хотелось бы знать?
«Да уж, хотелось», — промелькнуло в голове Зингера, всё ещё пытавшегося проследить за судьбой сбежавшего Августина. Впрочем, вслух он не стал ничего говорить, попытавшись сделать вид, что он просто не слышал ни о каком Ави.
— Ну так и близнецов тоже нет, — громко сказал Августина, украдкой пожав руку Петера, благодаря его за деликатность. — Наши младшенькие братишки и сестрёнки постепенно покидают семейного гнездо. Да, Томас?
— И не говори, — невозмутимо сказал он.
— Зато кто-то возвращается, — не заметив своей оплошности, сказал дядюшка. — Равель, а ведь ты так и не рассказал о своей службе. Я слышал от твоего отца, что ты был не раз награждён!
— Да было дело, за пару операций, — неохотно кивнул Равель. Лёгкая улыбка сползла с его лица, ставшего вновь замкнутым.
— А ещё ты был ранен, так? — робко спросила Криста, с любопытством глядя на такого взрослого, и почти незнакомого Равеля. Как и Лука, она почти не помнила его, но в отличие от последнего, видела в Равеле почти героя, чьи шрамы были меткой его храбрости, а не того, кем он на самом деле являлся.
Зверь, вот кого видел Равель, встречаясь со своим взглядом в отражении в зеркалах родительского дома. Зверя дикого и безжалостного. Почему никто, помимо Томаса, этого не видит? Даже Лука, державшийся поначалу настороженно, сейчас расслабился, совсем не боясь дерзить ему. Разве он не помнит, какую боль когда-то причинил ему Равель?
Поняв, что все взгляды скрестились на нём, ожидая хоть какого-то ответа, Равель неохотно пожал плечами.
— Да, пришлось на некоторое время оставить службу. И дело даже не в ранах, а в яде, что попал в моё тело. Хотя он давно уже вышел, последствия всё ещё дают о себе знать. Надеюсь, я не выгляжу слишком больным?
— Ой, да ты выглядишь здоровее всех здесь присутствующих, — фыркнула Августина. — Хотя я рада, что ты оказался настолько мерзким, что даже смерть решила обходить тебя стороной.
Равель беспомощно развёл руками, заставив Кристу фыркнуть в ладошку.
— Кстати, наш гость обещал кое-какой сюрприз. Батюшка, вы же не будете возражать против небольшого магического представления?
Ольдвиг нейтрально пожал плечами.
— Если господин Лекой не против, я бы хотел посмотреть. Всё же нам, простым людям, редко приходиться сталкиваться с магами, а Лука очень мало рассказывает об учёбе.