Лукреций перечитывал эти строки раз за разом, и всё больше его наполняло ощущение узнавания. В детстве, когда он лежал в постели… разве он не чувствовал порой чьё-то присутствие рядом? И в пустой комнате, он ощущал, знал, что не один… Иногда казалось, что обернись резко — и вот оно, то, что он не может увидеть, стоит за его спиной, на расстоянии вытянутой руки, а то и ближе.
Но он стал старше… и так никого и не нашёл. Во тьме не таились чудовища, но и тайн в ней не было. Лишь пустота и разочарование.
Движимый наитием, Лукреций загасил лампу, оставшись в полной темноте. Было слышно лишь его неровное дыхание. Маг закрыл глаза и лёг на пол, раскинув руки и закрыв глаза. Каменный пол обжигал холодом через рубашку, но эта боль была терпимой, гораздо тяжелее было вынести ощущение беспомощности, которое его обуяло. Я один, в темноте. Под землёй. Почти мёртвый.
То ли от холода, то ли от внезапно нахлынувших эмоций тело начала сотрясать мелкая дрожь, но Лукреций заставил остаться себя в неподвижности, и вскоре дрожь прошла. А затем он почувствовал, что она здесь. Всегда была здесь, только он не хотел замечать.
Как будто кто-то заключил юношу в тёплые объятия, и прижался своими губами к губам Луки, забирая его дыхание, пробуя его на вкус… Я вернулся домой и встретил тебя. Ты ждала меня?
ВСЕГДА.
Удар по лицу был ошеломляющ. Лукреций резко сел, жадно заглатывая воздух и панически шаря в темноте глазами, вспоминая все заклинания защиты, которые он когда-либо учил. Он всё ещё ничего не видел, но чувства подсказывали, что обидчик совсем рядом.
— Кто здесь?
— Жив таки, глупый мальчишка!
Голос звучал до противного знакомым. Чертыхаясь, Лукреций нашарил лампу рядом с собой и зажёг её, чтобы встретиться с глуповатым взглядом пуговичных глаз. Магистр. Тобиас Гохр в последнее время был необыкновенно вял, отсиживаясь за книжными полками и просыпаясь лишь только тогда, когда пора было «подкрепиться» кровью Луки. А тут на тебе, проснулся, да и ещё полон злости.
— Чем вы меня так? — хрипло спросил юный маг, потирая лицо. Нос, кажется, пострадал больше всего, едва не скособочившись на бок.
— Знаниями, — красноречиво махнул рукой магистр Гохр на валяющиеся рядом книги. Все они стояли раньше на верхних полках, а теперь в живописном беспорядке валялись вокруг Лукреция. Получается, кукла забралась наверх и просто скидывала книги вниз, пока одна из них просто его не задела.
— Если бы вы мне что-нибудь сломали, то лишились бы своих тряпичных ручек, магистр.
— Эй, хватит мне угрожать! Я же о твоей жизни беспокоился, — возмутилась кукла.
Лука вскинул брови, выражая своё недоумение.
— С чего бы?
— Ну не знаю. Может быть с того, что ты тут решил тихо помереть, прихватив меня с собою? — огрызнулся Гохр. — Моя жизнь связана с твоей, если ты не забыл, поэтому когда ты перестал дышать, я это более чем хорошо почувствовал.
А ведь Лука действительно чувствовал необыкновенную слабость, да и в груди саднило. Надо же, чуть не умер. Но… то ощущение того стоило. Её присутствие, её дыхание.
— Вы кого-нибудь видели рядом со мной? — нетерпеливо спросил Лукреций магистра. Тот сидел сейчас рядом с магом и озабоченно разглядывал разошедшийся шов, соединяющий руку и туловище.
— Здесь же хоть глаз выколи. Я бил на ощупь. Как думаешь, может использовать суровую нитку? Будет конечно не так красиво, как шёлковыми, но зато вата перестанет лезть…
— Да без разницы, — отмахнулся Горгенштейн. — Так видели?
— Ничего я не видел!
— Может быть, слышали или чувствовали?
— Не-а. А что, тут кто-то ещё был?
Магистр встревоженно завертел головой. Лука разочарованно откинулся назад, глядя на куклу с плохо скрываемым презрением.
— Магистр, — насмешливо сказал Горгенштейн. — Великий тёмный маг, обманувший инквизицию и смерть. Вы даже никогда не чувствовали её?
— Кого — её?
— Ту, что живёт во тьме. Богиню.
В голосе Лукреция слышалась необыкновенная мечтательность.