— Я ухожу. Не намерен слушать ваши непристойности!
Делия и Медея недоумённо переглядываются.
— Ну… Наверное, это не очень приятно, но едва ли это может порочить тебя, Лука, — мягко говорит Делия, пытаясь взять его за руку. — В конце концов, от тебя не многое зависело…
Лука взрывается:
— Хватит!
Едва не опрокинув стол, парень рванул к приоткрытой двери. До неё оставался шаг, когда она с грохотом перед ним захлопнулась, а замок сам защёлкнулся.
Но что ещё более интересно, он почувствовал магию… весьма узнаваемую магию. Медея умела колдовать, и кажется, использовала в своих заклятиях и тьму.
Горгенштейн оборачивается, неверяще глядя на вставшую вслед за ним гадалку:
— Вы… волшебница?
На красивом лице гадалки появляется не слишком приятная улыбка, холодная и презрительная.
— Ведьма. В Орхане я никогда не училась. Впрочем, как и Делия. Что не мешает нам колдовать не хуже ваших лучших выпускников.
От вороха мыслей и предположений голова Луки начинает болеть.
— Ты тоже, Дели? Томас знает? А Жерар? — бормочет он едва слышно, но Делия, кажется, его отлично слышит.
— Нет, Томас не знает, — смущённо отвечает фрау Лекой, но сейчас молодой маг не верит ни этому смущению, ни самой Делии. Впрочем, бедный Томас наверное и на самом деле ничего не знает о коварстве своей невесты. — И мой племянник тоже. В нашем роду тёмный дар передаётся только по женской линии.
Значит, Делия тоже тёмная ведьма. И она знала, давно, возможно с самого начала, кем был Лука. И поэтому и была столь дружелюбна с ним. Зато стало понятно, что он совсем не верно растолковал намёки про епископа. Медея не имела в виду ничего дурного, но говорила… о ритуале очищения?
— Сядь, — мягко, но непреклонно говорит Медея. — Мы должны поговорить.
Лукреций упрямо мотает головой, сдвинувшись лишь к окну. Решёток на первом этаже нет, а значит вполне можно, создав дымную завесу, ускользнуть через окно. Впрочем, пока эти две не пытаются его зачаровать, можно было утолить собственное любопытство.
— О чём поговорить?
— О твоей силе, о твоих проблемах с церковью и о том, как из них лучше выпутаться.
— Проблемах?
— Разве то, что Бромель собирается взять тебя с собой в паломничество, не проблема?
— О-о-о, вы даже не представляете себе, какая!
— Вполне представляю, — сухо говорит Медея. — Доминик Бромель — енохианец, а эти святые братья виновны в смерти многих наследников тёмной силы. Не только настоящих чернокнижников, но и даже тех, в ком были лишь зачатки тьмы. Стоило кому-то из нас привлечь внимание ордена, как он тут же пропадал… Ты, впрочем, несмотря на долгое знакомство с Бромелем, всё ещё жив и на свободе. Очевидно, енохианцы решили подождать, пока ты войдёшь в полную силу, чтобы использовать с большей эффективностью. Небольшой маленький эксперимент, который, надеюсь, обойдётся им боком.
Вот тут Луке становиться на самом деле интересно:
— Вы знаете про енохианцев? И про… ритуал, в котором они используют тёмных?
— Ты про отъём силы или про жертвоприношение? Мы знаем кое-что, — спокойно кивает Медея, не отводя от юноши прекрасных тёмных глаз. — Впрочем, не так много, как хотелось бы. Ты, судя по всему, тоже успел набрать информации о наших давних врагах, так что мы могли бы обменяться ею и помочь друг другу. В конце концов, мы на одной стороне.
Гогенштейн нервно фыркает:
— Бромель вначале тоже говорил о помощи. И чем всё это для меня обернулось? Впрочем, я бы даже наверное обрадовался существованию таких же, как я… братьев… нет, сестёр по силе. Если бы вы честно открылись передо мной с самого начала, а не подсылали свою шпионку. Поверить не могу, Дели! Ты собираешься окольцевать моего брата лишь только для того, чтобы заручиться моей поддержкой в вашем противостоянии с енохианцами!
— Нашим противостоянием, Лука. Тебя оно тоже коснулось. И я с Томасом не только из-за тебя! — возмущается, правда несколько фальшиво на взгляд Луки, Делия.
Лукреций, грохоча башмаками, возвращается обратно, и скрестив руки на груди, садится.
— Ну, — несколько высокомерно говорит он. — Рассказываете всё что знаете, и без утайки, если хотите, чтобы я вам помогал.
Медея тяжело вздыхает, и тоже усаживается в кресло, промакивая мокрое пятно от чая, разлившееся на столе от резкого движения Луки.
— Вот так, моя девочка, — обращается она к Делии, — и ведут себя настоящие тёмные маги. Высокомерно, презрительно, и совершенно безрассудно. Неудивительно, что в отличие от нас, ведьм, наследники тёмной силы были уничтожены. Не считая тебя, Лукреций. Ты знаешь, к какому роду Тьмы ты принадлежишь, Горгенштейн?