— Какой душ? — психую — Тебя шатает и тошнит. Надо поспать.
Мотает головой отрицательно.
— Уже лучше. Душ. Я так не лягу.
Рычу.
— Свалишься и башкой об кафель, Р-р-рина! Не еби мне мозг, спать ложись.
Приоткрывает один карий глаз, потом второй. Прищуривается.
— Рычишь как дракон — глуповато хихикает — Р-р-р.
— Спать. Бегом.
— Неть. — мотает кудрями и встает — В душ. Мне надо смыть с себя все эти прикосновения.
Напрягаюсь, сжимая кулаки. Встаю следом.
— Тебя кто-то трогал?
Эта мысль мерзкая, как переваренная перловка. Бля, откуда в моей голове поварские метафоры? Может, потому что первой рожей, которую захотелось расквасить после слов Рины, стала ухмыляющаяся физиономия именитого московского Шефа. Если этот мудила её трогал, а потом кинул одну в клубе, я утоплю его в бассейне, и даже блондинистая шлюпка не спасет.
На мой вопрос Рина рассеянно кивает, начиная возиться с корсетом. Непослушными пальчиками пытается нащупать молнию сбоку. Выглядит забавно. Но бесит всё равно.
— Кто?
— Парни в клубе.
— Парни? — снова рычу — Типа, больше одного?
Кивает снова, сражаясь с молнией. Безуспешно. Хмурит густые брови с выразительным изломом, дует губы. Пыхтит, как маленький паровоз.
— Кто тебя лапал?
Эта тема её вообще не волнует?! Кажется, только я своими интонациями её напугал. Рина оставляет попытки справиться с корсетом и поднимает взгляд на меня. Растерянно моргает.
— Ничего такого — бубнит смущенно — Мы только танцевали. Артём следил за мной.
Выдыхаю сквозь сжатые зубы. Молчу.
Девчонка переключает внимание на юбку. Пошатываясь, стягивает вниз плотную черную ткань и скидывает. Округлые бедра и стройные ножки. Переступает через валяющуюся юбку, оставаясь в одних...мм..ну, в целом, да, это больше шорты, чем трусы. Очень короткие шорты. Очень.
— Так следил, что ты херанула абсента хуй знает с кем. — цежу, стараясь дозировать раздражение.
— Ой. — хихикает — Я никогда столько не пила. Честно.
Кивает опять. Видимо, для убедительности. Сосредотачивает всё внимание на одежде. Шорты сползают легко вслед за юбкой. И вот под ними уже, да, трусы.
Трусики.
Крошечные, блядь, черные гладкие стринги на упругих бедрах. Это даже не белье, а ниточки.
— Вот это трусы. Видишь? — хихикает Рина и крутится вокруг своей оси. — Бесшовные, чтобы не видно было.
Это она зря.
Во первых, сейчас-то их охуенно видно. Во-вторых, я цепляю взглядом круглую шикарную задницу торчком. В-третьих, от подобного пируэта вертолеты в её голове набирают мощностей и ножки у девочки заплетаются похлеще языка. Подхватываю, пока не грохнулась.
Чтобы посмотреть на меня, коротышке приходится запрокинуть голову. Темно-карие глаза смотрят с пьяненькой поволокой.
— Пой-мал. — делит на слоги и снова хихикает.
В абсенте явно что-то было, иначе она бы так не веселилась.
— За-мо-чек. — шепчет доверительно, как секрет и слегка икает.
— Что?
— За-мо-чек. — повторяет нараспев — Помоги, Тошенька, расстег-ик-нуть за-мо-чек.
Пальцем тычет себе на ребра.
— Вот тут. — икает снова.
Как младенец, блин.
Отстраняюсь, чтоб подцепить молнию. В тишине ванной комнаты слышен только звук расстегиваемого корсета и частое дыхание девушки.
А я, почему-то, совсем не дышу.
Понимаю это только тогда, когда шумно втягиваю воздух. В тот же момент, как увесистый предмет гардероба летит на пол, обнажая небольшую грудь с маленькими розовыми сосками. Аккуратная, упругая, и просто пиздец, какая, невинная.
Словосочетание "невинные сиськи" придумали как раз под эту грудь. Эстетически безупречный образец юной девушки. Охуеть можно.
В целом, именно это я и делаю. Тихонько охуеваю, разглядывая плавные линии, аккуратные ареолы и бархатную персиковую кожу.
Точно. Они похожи на персики. И попка тоже. Она, блядь, вся похожа на персик. Розовенькая, нежная, сочная.
И наверняка, вкусная. Именно об этом я думаю, разглядывая кромку тоненьких трусиков. Между ножек она такая же?
Бляяяядь.
Может, я и старикан по сравнению с ней. Но член подрывается, как у подростка, и упирается в ширинку джинсовых шорт.
Потрясающе, хули. Стояк - то самое, чего сейчас не хватало.
Удивительно, что Рина, кажется, совсем не смущается. Не прикрывает руками грудь и не прячется. Только не смотрит на меня. Снимает с запястья пружинку-резинку и собирает волосы в высокий небрежный пучок.