— Угу. Хоть один не кинул. А повар почему съебал?
— Ну, он там познакомился с Люсиль. И они уехали вместе.
— Ясно. Иди проспись.
— Мхм. — вздыхает, потирая лоб — Спасибо.
— Болит?
— Всё как-то плывет — зажмуривается.
Хватаю под локоть снова, когда пошатывается. Да что ж такое, блядь. Слишком мягкая и нежная кожа. Слишком много прикосновений сегодня. Вся ночь - слишком.
Открываю дверь её спальни и помогаю дойти до постели. Повсюду валяются вещи, баночки, щетки, заколки. Как она спит в таком хаосе, блядь? Меня тянет прибраться.
Укладываю Рину в кровать, убирая с одеяла пижаму, футболки и платье.
— Принесу тебе воды.
— Тут есть, на окне бутылка должна быть. — бормочет, прикрыв глаза.
Ставлю воду на тумбочку рядом.
— Можешь со мной посидеть минутку?
— Спи уже, бедовая. — закатываю глаза — Сколько можно?
— Всего минутку.
Если бы Бэмби был девчонкой, у него был бы вот такой вот голос. Тихий и нежный, мать его. В мультике, вроде, у него была подружка. Как её звали? Неугомонная, прям как вот эта кучерявая.
Сил Рине больше ни на что не хватает. Сижу, пока не выравнивается её поверхностное дыхание.
Убираю пряди темных волос с шеи, разглядываю мягкие черты лица.
Спящей она вылядит совсем уж девочкой. Хрупкой. Маленькой.
За собственные пошлые мысли становится неловко.
Слишком уж явная девственница сейчас перед глазами.
Невинностью несет так же явно, как и моим гелем для душа.
Страшно представить, что с ней будет, когда встретит своего первого мудака, который её поимеет и забудет.
Жаль даже.
Растеряет весь свой наивный шарм.
Хотя, почему жаль? Я с такими не связываюсь.
Максимум - это если лет через десять она дозреет до нужной мне стадии разочарования в отношениях, чтобы согласиться на разовый трах.
Мне будет под сорок.
А сейчас весь мой интерес только из-за того, что интрига с трусиками осталась не раскрытой. А ещё из-за её очевидной симпатии.
Дурацкой, совершенно, но приятной где-то глубоко внутри.
Хотя я сам себе не признаюсь, что это так.
Выносить её олений взгляд снова, как проснется, мне, почему-то, резко не хочется.
Всё. Проехали.
Прикрываю за собой дверь спальни и ухожу.
Надо в душ.
И кофе.
И поработать.
Глава 6. Рина
Мамочка, если ты меня слышишь, прости, пожалуйста. Я напилась, как скотина. Больше не буду, честно.
Антон сказал, что я ему не противна.
Принимать напитки от незнакомцев - ужасный опыт.
Жарко.
Первые мысли в затуманенном разуме возникают хаотично и путанно. Сразу с целой волной стыда. Ещё не открыв глаз, уже понимаю, что останусь под этим одеялом навсегда и больше не покажусь на глаза людям.
Кошмар.
Как я так смогла?
Обрывки воспоминаний мелькают как вспышки.
Тоска. Боль. Грусть. Робкая надежда после нашего разговора. Лицемерная попытка сохранить контакт с тем, по кому плачет сердечко.
Я предложила Антону быть друзьями.
Хах! Ещё один вариант быть к нему поближе. Но он хотя бы перестал шарахаться от меня, как от заразной. Это же хорошо, да?
Вроде, ему не понравился мой наряд.
Нога, которая торчит из под одеяла для сохранения баланса между теплом и прохладой, не работает как надо. Баланс нарушен из-за припекающих голень солнечных лучей.
Жарко. Душно. Воды мне.
Приоткрываю глаз. Откапываю из-под песка, судя по ощущениям. Как будто уснула в песчаной дюне.
Оглядываю спальню. Это моя. Уже неплохо. Я не помню, как сюда попала.
Точнее, я помню то, что не может быть правдой.
Сильную руку, которая с трепетной нежностью убирает щекочущие шею волосы. Широкое плечо, на которое я опиралась. Обжигающую тьму карих глаз, скользящих по моему обнаженному телу.
Но я же не могла в реальности раздеться перед Антоном, правда? Точно, не могла. Я бы не осмелилась так сразу, даже в своих мечтах смущаюсь. Значит, это мультики заспиртованного мозга.
Ну ты и фантазер, мозг. Прям Антон так взял и нёс меня на руках в свою комнату, ага. Прям вот волосы мне держал, пока меня тошнило. Я бы их просто собрала в хвост, да и всё. Точно, фантазия.
Продрав, наконец, оба глаза, присаживаюсь, откидываясь на изголовье кровати.
Пить хочется зверски.
Мамочка, папочка, зачем я такая дурочка у вас родилась?
Надо было воспитывать меня, пока была возможность.
Вчера, в какой-то момент, когда все сидели за столом, и Антон почти не смотрел на меня, хотя мы договорились дружить, на меня накатило такое уныние, что я готова была плакать. И заплакала, когда Аля сказала, что снова беременна. Кир так смотрел на сестру, что в груди всё сжималось от трепета и зависти. Кирилл её любит. Очень любит.