Рассматриваю любимое лицо.
Он похорошел. Тени под глазами стали меньше, заостренные черты лица смягчились, взгляд более ясный. Возвращение домой пошло ему на пользу.
— Привет, бедовая. Ты решила умереть молодой и прекрасной?
Смущаюсь ещё сильнее. Он снова спас меня. Я бы точно расшибла голову об асфальт. Это понимание, неожиданно, вызывает дрожь в теле. И, наверное, отражается на моем лице. Антон хмурит темные брови, одной рукой ставит широкую коробку на ступеньки, а второй цепляет меня за запястье.
— Иди сюда. Ты цела? — осматривает меня с головы до ног.
Я воспринимаю эту фразу как приглашение и шагаю на ступеньку ниже, обхватывая руками крепкий торс. Утыкаюсь носом в шею между ключиц и глубоко вдыхаю. Меня трясет. Уже не от страха, а от восторга.
Он так близко.
Пальчиками собираю хлопковую ткань футболки поло на его спине и сжимаю в кулак.
Мой. Приехал. Как же хорошо.
Антон вздрагивает от моего порыва, весь сжимается и напрягается. Секунды стоит неподвижно. С выдохом, тяжелая рука ложится мне на спину, между лопаток. Он не гладит и не ласкает. Но это, считается за объятие, верно? Прижимаюсь крепче. Грудью, животом, бедрами. Я бы забралась на него с ногами, как обезьянка, но не уверена, что Антон позволит. Стоим так несколько секунд, пока рука со спины не исчезает. Мужчина отстраняется и мне приходится разжать руки.
— Испугалась? — хрипло интересуется Антон, оглядывая меня ещё раз на предмет повреждений.
— Немного.
— Вот ты неуклюжая, мышка. Что ты вообще тут делала?
— Забирала посылку. — киваю на коробку у его ног — Ты давно приехал?
— Три дня назад.
— Уедешь снова или работа в Лондоне закончена?
— Закончена.
— Здорово! — улыбаюсь — С возвращением домой!
Антон усмехается, как обычно, снисходительно и немного грустно. Он не рад вернуться домой? Или я что-то не так сказала опять?
Вспоминаю, что Ленин советовал мне быть более отстраненной. Но как можно перестать восторженно пялиться на эти скулы с колючей щетиной?
— Как у тебя дела? — спрашиваю, чтобы продлить прекрасное мгновение.
— Отлично.
— Спасибо, что спас меня. — улыбаюсь ему.
— Не за что.
— И за прошлый раз спасибо. — улыбаюсь шире.
— Ты уже благодарила.
— Да, но ты не ответил, вдруг сообщение не дошло?
— Дошло.
Антон в ответ не улыбается. Кажется, он убедился, что я в порядке и потерял интерес. Обходит меня на лестнице и открывает входную дверь. Подхватываю конструктор и спешу за ним.
— Подержи дверь, пожалуйста!
Антон коленом подпирает дверь и подошвой опускает ограничитель внизу, чтобы дверь не закрылась. Разворачивается ко мне и забирает из рук коробку. Пропускает меня вперед, поднимая ограничитель обратно.
— Спасибо. — благодарю его снова с улыбкой. Прохлада в холле первого этажа ласкает пылающую кожу, и это приятно на столько, что я почти готова застонать от облегчения и удовольствия.
— Куда коробку?
— Давай мне. Я отнесу наверх.
Протягиваю руки.
— Чтоб ты опять свалилась с ней на лестнице? Тебя жизнь вообще ничему не учит?
Молчу. Об этом я не подумала.
— Мне надо на третий этаж.
Мужчина прищуривается, вздыхает и разворачивается в сторону лестниц. Здоровается с проходящими мимо волонтерами.
После обеда тут тихо, а вечером будет небольшая репетиция. Послезавтра день открытых дверей, я готовлюсь снимать все выступления, брать интервью у действующих и потенциальных благотворителей, чтобы привлечь новых подписчиков. Мы идем молча, Антон смотрит прямо - ему-то коробка не мешает. Оглядываю широкие плечи, мускулы и волосы на руках. Серая футболка не слишком обтягивает, но подчеркивает рельефную спину. Ноги в джинсовых шортах до колен кажутся длинными и мощными. Он весь такой большой. Любуюсь, совершенно не скрываясь, забывая все советы по тому, как надо себя вести с интересным тебе парнем, чтобы не бесить его.
Открываю дверь нашей с Вовой комнаты в конце коридора, а тот от нетерпения подскакивает с постели.
— Ну что там?
— Вот! — показываю рукой на огромную коробку с конструктором — Смотри, это "Хогвартс", мы можем собрать его сами!
— О-гооо! — глаза Вовы восхищенно поблескивают — Охренеть, старая, вот это ты выдала финт!