— Что еще за выражения, товарищ Ленин? — сурово осаживает его Антон, протягивая руку для рукопожатия — Если она старая, то я тогда какой?
— Древний. — выдает Вова без тени смущения и пожимает большую крепкую ладонь мужчины — Привет, Тоха.
— Привет-привет. Как ты тут?
— Отлично.
— Как дед? Когда домой?
— Нормально. Завтра.
Антон осматривает бардак в нашей комнате. Мои вещи разбросаны по пустующей соседней кровати. Не убранные со вчера упаковки от булочек и конфет сложены в мешочек у стола. Я забыла вынести мусор. Не заправленные постели, планшет на подушке, рисунки на столе и чашка с недопитым чаем.
— Ну и срач у вас. Ты тут живешь, что ли? — смотрит на меня слегка недовольно.
— Да, временно.
— Ты что, бездомная?
— Я так же спросил. — поддакивает Ленин.
— Просто не хотела, чтобы мальчик оставался тут один. Мы весело проводили время.
— Очень весело. — фыркает Вова — Пришлось нянчиться с этим старым одиноким ребенком.
Улыбаюсь. Мелкий вредина. Давай, жалуйся, а то, не дай Бог, Антон догадается, что тебе со мной было интресно и комфортно. Что-то во взгляде Антона неуловимо меняется, когда он снова смотрит на меня. Смягчается. Тьма карих глаз рассеивается, уголки губ трогает легкая ухмылка. Это длится всего несколько секунд, но я замечаю. Антон снова смотрит на Вову и ухмыляется сильнее. Теплее.
— Понял. Ну, ты справился, как мужик.
Мальчишка от этой скупой похвалы буквально расцветает. Улыбается широко, сверкая дырками на месте клыков. У него вчера выпал второй зуб за неделю. Растет ребенок.
— Хочешь с нами конструктор собрать? — спрашиваю, ни на что не надеясь. Знаю, что откажет.
— Нет, я занят. Надо работать.
Я не расстраиваюсь. Ну, может слегка.
Оставляет конструктор на столе, еще раз оглядывая бардак.
— Приберите срач, что-ли.
Вова кивает.
— Ты надолго, Тоха? — спрашивает мальчик с нотками едва проскальзывающей надежды.
— Вернулся совсем. Тут буду до вечера. Увидимся на ужине. — подмигивает ему и выходит за дверь, не глядя на меня.
Мне хочется пойти за ним. И вообще целый день не отходить ни на шаг. И всю жизнь не отлипать. Вздыхаю.
— Ууу...— тянет Ленин — Только не говори мне, что втюрилась в Тоху. Нет же?
Киваю. Вздыхаю снова, продолжая сверлить закрывшуюся дверь слепым взглядом. В комнате еще витает аромат ёлки и свежести.
— Вот ты...дурная. — выдыхает Вова, качая головой с ежиком светлых волос.
— Почему?
— Тоха не купится на твои восторженные вздохи. Он серьезный мужик. Ты его бесишь, отвечаю.
— Иди ты! — обижаюсь почти всерьез.
Падаю на свою постель, отворачиваясь к стене.
Буду плакать.
Некоторое время мы молчим.
Слез у меня, почему-то, нет. Слышу, как мальчик топчется на месте, а потом присаживается на кровать рядом со мной. Чувствую прикосновение прохладной ладошки к предплечью.
— Ну ладно-ладно. Не раскисай только, сырость разведешь.
Молчу.
— Рина.
Молчу.
— Давай уберемся и будем собирать лего?
Вздыхаю. Не могу же я обижаться на ребенка. Он не специально такой. Его никто не учил ни любить, ни дружить. И всё же, ласковое прикосновение к моей руке уже говорит о многом. Ленин не любит лишних контактов.
— Давай.
Мы принимаемся за уборку, а я кручу в голове этот взгляд Антона. Там, за толстым слоем льда, тремя рядами колючей проволоки и глубокого защитного рва, скрывается что-то живое и теплое. Душа. Сердце. Эмоции. И я это люблю.
Немного усилий, много терпения, капелька магии, и я доберусь туда, куда он никого не пускает, чтобы остаться там навсегда.
До вечера мы с Антоном больше не видимся, хотя я три раза спускалась и бродила по кабинетам в поисках мужчины. Начинаем с Вовой собирать лего. Большой каркас из маленьких блоков и три башни успеваем собрать за два часа. К ужину переодеваюсь в легкое бирюзовое платье и укладываю непослушные кудри в мягкие волны. Косметики у меня тут нет, но и без неё щеки розовеют от волнения.
Только за ужином он к нам не подходит. Сидит с управляющей и волонтерами за дальним столом. Коротко кивает Вове и снова возвращается к разговору.
М-да. Платье можно было не надевать.
Я расстроена. Ковыряю макароны с котлетой и овощной салат. Аппетит растаял вместе с надеждой на общение.
Вова видит моё состояние и не ворчит как обычно. Съедает свою порцию с неизменным аппетитом и даже доедает за мной мою порцию.
Захватив с собой чай, поднимаемся обратно наверх.